Цитаты из книги Девочки против бога

У крови нет ни национальности, ни религии, ни пола.

Мне всегда нужен кто-то другой, кому можно писать. Писательство должно быть местом встречи, местом, где можно встретить кого-то кроме бога.

Психология похожа на религию, а образ психолога слишком похож на бога, того, перед кем ты должна открыться, должна быть честной, должна разорвать себя на кусочки, самоуничтожиться, так, чтобы оставшиеся обрывки даже нельзя было назвать искусством.

кровь говорит с нами на одном языке...

Провинциальная ненависть такая одинокая.

Норвежская природа выглядит и звучит как жужжащие, разъяренные насекомые.

Может быть, в норвежском нет таких слов и звуков, чтобы говорить об удовольствии.

Мне нравится чувство стыда, когда щеки распухают и пылают на костре антисоциальности.

Подумай только: слово KJÆRLIGHET (любовь) содержит в себе слово ÆRLIGHET (честность), восемьдесят процентов честности, восемьдесят процентов исповеди.

На компьютерных курсах, а затем и предметах по программированию больше нет места поиску контактов и общности через сеть и программы. О сети вообще больше не заходит речь, сеть стала невидимой, она просто должна работать, а программы— всего лишь инструменты, коды, то, что нужно освоить.

Бессистемный поиск и экранный транс, в который мы вошли в 90-х, теперь контролируются и регулируются более реалистичными ритуалами, устойчивыми импульсами между переключениями вкладок в браузере.

Принтер слишком старый, чтобы следовать инструкциям. Он был создан до того, как кто-то действительно начал разбираться в подобных технологиях, и с возрастом тоже стал зачарованным и наполнился магией.

Есть ли способ выражения бунта в искусстве в наше время? Прошло 50 лет с возникновения искусства перформанса и почти 30 лет с начала эпохи блэк-метала, панка в стиле riot grrrl и «Gender Trouble»

Блэк-метал сейчас известен во всем мире, но с него словно смыли субкультуру, как социал-демократия смыла с себя социализм. Блэк-метал больше не черный, это больше не протест и не предупреждение, он одет в более мускулистые, мифологические и коммерческие цвета.

Единственное, чего я хочу, — чтобы мне позволили перевернуть все с ног на голову, писать белым цветом надежды на черном фоне ненависти.