Территория

Они выиграли жизнь, эти честолюбивые молодые люди. Пришли в нужное место и в нужное время. Их фамилии спрягаются в геологических монографиях всего мира, на них заведены досье в иностранных разведках, у себя в государстве они числятся под литерами особо ценных людей.

Давило сердце. Чинков украдкой отвинтил в кармане трубочку валидола, исподлобья оглядевшись, выбрал момент, сунул ее под язык. В «Северстрое» было принято щеголять валидолом, некоторые спирт им закусывали. Но Чинков скрывал недуги. Ему требовалось выглядеть вечным.

– Зачем нам олово Территории?
– На всякий случай, – сказал кто-то.
– На всякий случай нам нужно золото.

Чинков был всегда молчалив и вламывался в работу, как танк в березки.

В управлении царил дух легкого полярного суперменства, что только помогало работе. Работа, собственно, была основным занятием, и просидеть до 12 ночи в управлении не считалось чем-то необычным, особенно когда подходил срок сдачи отчета.

Велик и отважен русский народ. Еще месяц назад эти мальчики не видали ни черта, кроме Владимирской колхозной земли, а сейчас вот уже восьмые сутки прутся пешком вброд через реки и кочки с двухпудовыми рюкзаками. Неизвестно куда ведет их несолидный начальник, и жрать хочется до истерики – а ничего, смеются. Отличные парни.

Не каждому посчастливилось замирать от ужаса в Восточно-Сибирском море, не каждый чуть не плакал от злости на тридцатом километре кочек. Я благодарен своей работе за это, но теперь надо уже выходить за ее рамки, так как работа – это промышленность, это жесткие рамки, это ненавистная техника, вертолеты и самолеты, это нудное сидение над отчетами…

…всюду была тундра, очарование которой, кажется, еще никому не удалось передать.

В этом был весь он, своеобразный святой XX века, умевший стрелять, принимать роды, изучать неизвестные языки, ходить по памирским оврингам, гонять собачьи упряжки, есть мышей и вселять веру в грядущий свет