Империя вампиров

Щедрость–прелюдия к искушению.

Но к любому грузу можно привыкнуть. Шрамы уплотняются, становясь твоим панцирем.

У нежити чувства зверя, внешность человека, но дохнет она как дьявол

Самое страшное, что худшие дни в твоей жизни начинаются как самые обычные.

если сам не жив, то и нежить не убьешь.

– Мечи – лишь орудия. Даже выкованные из сребростали. А человек, дающий имя клинку, лишь мечтает однажды прославить свое.

Если не учиться у прошлого, в будущем ждут беды

Меня накрыло волной тоски по прошлому, а в сердце просочился яд, это тщетное себялюбивое желание побыть в минутах славы тех времен, когда все казалось проще, а весь мир - ярче, окрашенный розово-красным в залах памяти.

Дерьмище, в котором я оказался, внезапно стало глубже фута на три.

Мой мир трещал по швам, но что мне оставалось делать? Меня уносила река, однако, уже тогда мне хватало опыта понять есть те, кто плывёт с потопом, и те, кто тонет, пытаясь с ним бороться. Просто одни обладают мудростью, другие - нет.

Сердца не разбиваются, только саднят.

‘“A life without books is a life not lived.”

Скорбь сменилась упреками, а упреки - ненавистью

Мой папа умел создавать и ломать, и возможно, среди сломанных им вещей был и я.

Возвращаясь в это место, я ощущал себя тем, кто нашел старое пальто из юности, натянул его и обнаружил, что оно больше не впору.
Тебе грустно, что молодость прошла.
Ты гордишься, что вырос.
Но главное – тебе неуютно.

Лишь когда замираешь, слышишь по-настоящему важные вопросы, которые скребутся у тебе в черепе, точно птенцы в яйцах. Кто я? Чего хочу? Кем я стал? Правда в том, что вопросы, звучащие в тишине, – всегда самые страшные, поскольку большинство людей не удосуживается выслушать ответы. Знай себе пляшут, поют, дерутся, трахаются. Тонут, заливая себе в глотки ссаки и накачивая легкие дымом, а головы – всякой херней, лишь бы не знать правды о том, кто они есть.