Посмертные записки Пиквикского клуба. В 3-х томах

Сочнейший роман английского классика, на фоне других его книг "Клуб" явно выделяется своим безудержным весельем и оптимизмом, даже не верится, что его написал тот же Диккенс, из-под пера которого в будущем выйдут "Дэвид Копперфилд" и прочие его вещи. А ведь сначала ничто не предвещало серьезного события в английской, да что там говорить, в мировой литературе - молодому автору требовалось всего лишь придумать подписи к серии юмористических картинок Роберта Сеймура. Но скажите мне, кто сегодня знает это имя - Роберт Сеймур, а кто не знает другое имя - Чарльз Диккенс? Вот такова ирония судьбы, она проявляется не только в бане и "на полу в Ленинграде".

Происходило это всё без малого 200 лет назад - в 1836-37 годах, как раз в это время другой, к тому времени уже более состоявшийся писатель, - француз Оноре де Бальзак писал "Человеческую комедию", у англичанина Диккенса тоже получилась очень даже неплохая человеческая комедия. Ведь книга не только о чудаковатом мистере Пиквике и членах его клуба - влюбчивом Тампене, спортивном Уинкле и романтичном Сногрессе. Ах да, как я мог забыть Сэма Уэллера, старину Сэма! Если честно, то это мой любимый герой в диккенсоновской книге, я просто влюблен в его блестящее чувство юмора, сверкающее балагурством и народными шутками. Ну, а его фирменное "как сказал кто-то" это просто что-то непередаваемое, что получило свой специальный термин по имени героя - "уэллеризмы".

Долгое время Сэм оставался одинок в своем искусстве приплетать к каждому случаю совершенно нелепую, но, как ни странно, подходящую аналогию. Но через 80 лет в мировой литературе появился персонаж, который не уступил в этом деле Уэллеру, а может даже еще и перещеголял его. Я, конечно же, веду речь о Йозефе Швейке, он сумел "расширить и углубить" стиль Уэллера, наполнив его фонтанирующим многословием, речь Сэма в сравнении со швейковской была куда лаконичнее. Но не могу не вспомнить самые шедевральные изречения остроумного слуги: Какого дьявола вам от меня нужно? — как сказал человек, когда ему явилось привидение. Ну-с, джентльмены, милости просим, как сказали, примкнув штыки, англичане французам. Стоит ли столько мучиться, чтобы узнать так мало, как сказал приютский мальчик, дойдя до конца азбуки. Но вернемся к тому, о чем я писал, перечисляя главных героев, речь ведь в романе не только о них, но обо всем английском обществе того времени. И надо признать, что внешний мир в романе куда более жестокий, чем внутренний, несколько даже идеалистичный, мир тесного кружка единомышленников, В клубе мистера Пиквика куда больше взаимопонимания, благородства и гуманизма, чем среди английских чиновников, судейских, простых обывателей. Но, справедливости ради, стоит признать, что Диккенс не увлекается обличительством социальных язв современности сверх меры, сатира в его книге не превращается в сверхзадачу, оставляя в центре внимания смешные, временами нелепые, приключения милой компании симпатичных людей.

Я признался в особой любви к Сэму Уэллеру, но и о Сэмюэле Пиквике, основателе и вдохновителе клуба, не могу не сказать пару отдельных слов. Этот добродушный, интеллигентный и оптимистичный джентльмен стал некой вариацией Дон Кихота на английский манер, а общество им созданное в какой-то степени напоминает сплоченных рыцарей Круглого стола. И, хотя эсквайр дословно означает "оруженосец рыцаря", Пиквика можно вполне обосновано считать настоящим рыцарем нового времени, как впрочем, и его соратников по клубу, а "эсквайром-оруженосцем", своеобразным Санчо Пансо по-английски, будет как раз старина Сэм.

Особенно поражаешься той мудрости и выдержке, с которой написана книга, когда узнаешь, сколько лет было автору - всего-то 25, из всех 15-ти больших романов, им написанных, "Записки" были первым, и, может быть, так и остались самым удачным. По крайней мере в моем личном рейтинге дело обстоит именно так.

Если Россия выросла из гоголевской "Шинели", то Англия - из пиксвиковского пенсне.

Где я встречала, что Остап Бендер - это же Альфред Джингл? Но да, не приходится сомневаться. У него ботинки на голу ногу, он сразу начинает волочиться за богатой вдовой, у него театральное прошлое (и временами настоящее). И да, само собой, я всё ещё убеждена, что "12 стульев" на самом деле писал Булгаков. Кстати, Пиквика временами называют... "предводителем"!)))

Что ж, я наконец дочитала, потребовалось недели три. Не скажу, что тут яркий юмор (у Джерома К. Джерома ярче в разы), что тут интересное действие (просто несколько сценок из жизни). Но понять, насколько велик Диккенс через эту книгу я смогла. Его как бы полностью нет в описываемых сценах. Всё ярко, как кино. А каждый человек со своими особенностями, так что не скучно читать, даже когда начинается бесконечное переспрашивание уже сказанного. И при этом я себе постоянно напоминала, что это пишет совсем молоденький парень двадцати шести лет. Да, "Оливер Твист", который он напишет затем, намного интереснее по сюжету. Но в "Пиквике" проявилось его колоссальное воображение.

Давайте я это поясню (это не только для читателей, но и для себя, чтобы не забыть). Вы ведь знаете, с чего молодёжь пишет фанфики? Они помещают себя в уже готовое произведение. Их фантазия работает, чтобы создать некий воображаемый мир, который будет в разы круче того, что окружают в реале, а потому и вырастает мэрисьюизм - суперкрасота у девочек и суперсила у мальчиков. Далее молодой человек учится моделировать чужие реакции, что легко сделать с уже проработанными чужими характерами (именно в этом феномен "Гарри Поттера" - громадный ансамбль самых разных характеров), а потом (если у молодого человека есть мозги) вырастает - постепенно снижает степень своей богоподобности, выписывает для себя более реалистичное окружение и приходит к самоосознанию.

В прошлом году я долго топталась на ранних работах Шарлотты Бронте, фактически тех же фанфиках. Обстановку она представляла (и описывала) даже много ярче, чем Диккенс. Но у неё были свои "шкурки", свои персонажи, в которых она влезала и через чьи глаза смотрела. А Диккенс почти пугает тем, что у него таких "шкурок" нет. Хуже того, ему не становится скучно, когда он моделирует реальность, в которой ему нет места.

В моём издании после основного текста шли куски из "Часов мистера Хамфри" - сериала, который служил рамкой для будущий произведений писателя и куда он тоже поместил Пиквика, чтобы дать тому ещё немного побродить (и получить интерес его фанатов, ясен перец). Сам Хамфри, благо от его имени ведётся речь, вполне себе Диккенс. Но и его мысли почти пугают. Он рассказывает про свой дом, который он заселил фантомами прежних хозяев, которым придумывает целую жизнь. А знаете, почему живцы бывшие? Вам это не скажет ни один литературный критик, а значит гоните их всех прочь. Бывшие жильцы не взаимодействуют с самим Хамфри-Диккенсом. Он воображает громадную чужую жизнь, в которой нет места ему самому. Суперкино в его голове. Это-то меня удивляло и в других его книгах - он практически никогда не говорит о мыслях персонажей, показывает их через действие. И, видимо, в этом и есть магия его прозы. Читатель постоянно в интеллектуальной игре, он через действия персонажей выстраивает их характеры и образ мысли. Детектив без детектива.

Что касается сюжетов, то мне не понравилось. Даже при такой высокой оценке, что я дала всей книге. В рассказах (а тут полно вставных рассказов) нет кульминации и развязки. Каждый раз это всего лишь упражнение в стиле, зарисовка. У этих рассказиков никогда нет панч-фразы, панч-сцены. Долгая (и нудная) привиденческая история, где мужик видит, как старые почтовые кареты куда-то поехали в ночь, его почему-то взяли с собой, потом он спасает девицу, пришпилив шпагами к стене её похитителей, заканчивается тем, что... он просыпается. И эту историю я знала раньше, её обожают пихать во все сборники привиденческих рассказов от Диккенса. Есть отличный рассказ он имени безумца. Вот, пожалуйста, где Диккенс надевает на себя чужую "шкурку". И вроде бы (не уверена) рассказ заканчивается тем, что безумец пугает до полусмерти брата своей умершей жены, так как брат продал девушку безумцу, нимало не заботясь о её счастье. Ноу панч. При том сам рассказ шикарно написан, и запоминается тем, что похож на стиль Эдгара По.

Сам роман примерно такой же. Бесконечные восхваления сцены, как Пиквик катается на коньках (читала ещё в детстве в предисловии взятой в школьной библиотеке, но так и не прочитанной книги, видела массу картинок), привели меня в абсолютное недоумение. Ничё хорошего в этой сцене нет. Равно как и то, как шароёжится Пиквик по Англии тоже. Но при этом я прекрасно поняла, что именно видели в этой книге англичане.

Во многом мне это помог понять роман "Крэнфорд" от Гаскелл. Кози-стиль был не только не в моде, но никто не понимал, что это такое. Англичане увидели свою повседневную жизнь великолепной, словно приправленной волшебной пылью. Это вот то, что я всегда повторяю: Диккенс создал Англию, он создал образ англичанина. Восторг Пиквик вызывает не только поступками, но и тем, что когда ему говорят "привет", он сперва смотрит на небо, а не на землю.

Всякий раз, как идёт вставная новелла, роман основательно проседает, ведь тут молодой Диккенс залезает на поле уже существующих жанров - приключения, хоррора и тому подобное. А в этих жанрах он пока слаб, потому что "кусок жизни" для этих жанров не подходит. Тут требуется шутка, жуткая сцена, гром и молния. Но в ещё не существуем кози Диккенс роняет всех пока ещё не существующих соперников.

Это зарисовки из жизни. Читать их скучновато, но не скучно-скучно. И во многом это ощущение, что молодой парень просто сейчас этими словами ломает весь мир под себя, присутствует. Может, это не великое произведение с точки зрения сюжета, но с точки зрения влияния - более чем.

Читала в советском таком переводе, а не в советско-отсебятинском, ибо существует и он. Но мне перлов чужого авторства не надЪ. Пришлось очень не обращать внимание на сноски, щедро приправленные "ой, посмотрите, люди добрые, яка эксплуатация творилася у англиях и якой страшенный беспредел у судейской системе". Оно, конечно, понятно, что переводчик в сссрах - человек подневольный. Но я гневно побулькивала таки. Ну, и надо продраться хотя бы через первую главу, ибо оно какой-то нечитаемый и странный ахтунг с кучей повторов. Потом становится легче и местами даже весело.

В общем, кто и что такое мистер пиквик по большому счету не объясняется чуть ли не до самого финала. Но денежка у деда в целом имеется. И вроде как он всю жизнь где-то ее зарабатывал, а на старости лет решил шататься по англии с умным видом и вкушать ее нравы и прочие прелести, таская за собой более молодых друзей. И должна сказать, что старина диккенс был в своем репертуаре прямо с этой, своей первой публикации, то есть книги, а именно...

Тетки - это так-то по большому счету - всемирное зло. Особенно, ежели они - вдовы. Впрочем, старые девы тоже не пользуются его любовью, ибо он категорически отказывает им в устройстве личной жизни. Ну, и они еще исключительно глупы, истеричны, навязчивы и вообще какие-то ненасытные паучихи, желающие погрызть свободного мужского тела, путем брачного окольцевания. Но как жены - они просто ужасны и злостно затаптывают все мужские посевы, то есть порывы души и прочие кандибоберы. При этом диккенс неистово идеализирует юных дев чуть ли не до приторности. И мне вот даже интересно, осознавал ли он, что в дальнейшем из них получаются, как минимум, те самые ненавистные ему вдовы? Хах.

Еще совсем не поразило, что в англиях неистово пьют. Причем, вовсе не чай, а неслабо так закладывают за воротник, то есть не просыхают. Но диккенс черта с два осуждает пьянство. Напротив, он критикует всякие общества трезвости. И, видимо, всякие вдовицы по-любому хуже, ага. Короче, это в питере-то пьют? Да щас... Вы просто не бывали на туманном альбионе. И, конечно, исключительно замечательно у британцев получается описание трогательных и комичных взаимоотношений между хозяином и слугой. Это действительно очень-очень мило. И местами забавно. Пьют они тоже почти что вместе, ага.

И, собственно, какой же главный вывод можно вывести опосля прочтения. Джентльмену тетки, вдовы, девы вовсе не нужны. Ибо для пожизненного комфорта требуются всего лишь навсего добрые друзья, верный слуга и попить чего-нить покрепче чая. И все, жизнь, считай, категорически удалась.