День за днём мы являемся свидетелями преступлений друг друга. Ты сегодня никого не убил? Но скольких ты оставил умирать? Здесь, в подвале, нас это не тревожит. Поспим - и всё забудем.

В этот короткий миг в голове у него промелькнула мысль, что он до сих пор ни к кому не испытывал ненависти. Ненависть оказалась таким же чистым чувством, как любовь, но лишенным страсти и рассудочно-ледяным. В ней не было ничего личного, потому что он возненавидел бы любого, кто сюда вошел.

В конце концов, человек оценивает себя по тому, как к нему относятся окружающие, — почему же еще? Постепенно, совершенно ненамеренно, люди внушают нам свое мнение о нас самих.

Я чисту й щиру душу мав, коли тебе кохав.

В конце концов, человек оценивает себя по тому, как к нему относятся окружающие – по чему же еще?
Постепенно, совершенно не намерено, люди внушают нам свое мнение о нас самих.

Для романиста, как для Бога, нет искупления, даже если он атеист.

Я всегда умела заставить себя не думать о том, что меня по-настоящему тревожило.

Физические нагрузки помогали Брайони сузить мыслительный кругозор.

Тернер отвернулся, полный решимости не принимать ничего близко к сердцу. Если он хочет выжить, надо смотреть только в небо.

Откинувшись на спинку стула, он наслаждался нормальной жизнью. В ее обыденности заключалась красота, оценить которую мог он один.

Прощение. Это слово никогда прежде ничего не значило для Брайони, хотя она тысячи раз слышала, как его торжественно произносили и в школе, и в церкви.

Ради желания выглядеть взрослой можно претерпеть и не такие неудобства.

Писать рассказы – занятие бесперспективное и ничтожное, когда вокруг действуют столь мощные и непредсказуемые силы и когда события одного только дня способны изменить все, что было прежде.

То ли над ней насмехаются, то ли наказывают за что-то – неизвестно, что хуже.

Он смотрел на нее с любопытством и подозрительностью. Что-то происходило между ними, и она сама понимала: замечание о погоде прозвучало многозначительно.

Жалость к себе требовала полной отдачи.

Когда вокруг кричат раненые, мечтаешь о маленькой домике в каком-нибудь тихом местечке, об обычной жизни, продолжении рода, семейных узах.

В течение нескольких первых минут его пламенной речи Сесилия испытывала приятное томление, представляя, как убийственно прекрасно, почти эротично было бы выйти замуж за мужчину, почти красавца, немыслимого богача и непроходимого дурака.