Жить хорошо: Модели личной философии от буддизма до светского гуманизма

Одна из отличительных особенностей эпикурейской философии — признание ведущей роли чувств. Мы, эпикурейцы, рассматриваем человека всесторонне, а не только как существо «разумное». Мы не отвергаем наше иррациональное, инстинктивное, чувственное «Я». Мы полностью принимаем себя как создания природы. Эпикур видел, что платонизм и идеализм заменили природу идеями, привели к отчуждению человека от непосредственного чувственного опыта и в результате лишили мораль и философию естественности и контекста. Он учил нас, что философ должен ощущать под ногами твердую почву, смотреть на мир трезво, используя все свои способности. Прямой, непосредственный опыт говорит нам, что удовольствие само по себе достойно предпочтения, а боль — избегания. Эпикур отказывался обосновывать свои догадки силлогизмами, логикой и игрой слов. Мы видим новорожденных детей: как они избегают боли и ищут удовольствия, — и из этого наблюдения делаем вывод, что человек от природы склонен искать удовольствия и избегать боли. Мы считаем, что любая сострадательная, полезная этическая система должна считаться с нашей способностью к удовольствию и отвращению, выступающей для нас важнейшим элементом нравственного компаса, которым нас наделила природа.
Поэтому‑то мы и называем удовольствие началом и концом счастливой жизни. Его мы познали как первое благо, прирожденное нам; с него начинаем мы всякий выбор и избегание; к нему возвращаемся мы, судя внутренним чувством, как мерилом, о всяком благе. Эпикур, письмо к Менекею

Далее, миры безграничны [по числу], как похожие на этот [наш мир], так и не похожие. Ибо атомы, число которых безгранично, как только что было доказано, несутся даже очень далеко. Ибо такие атомы, из которых может образоваться мир и которыми он может быть создан, не израсходованы ни на единый мир, ни на ограниченное число миров, как тех, которые таковы, [как наш], так и тех, которые отличны от них. Поэтому нет ничего, что препятствовало бы [признанию] безграничного числа миров.
Эпикур, из письма к Геродоту

Так как удовольствие есть первое и прирожденное нам благо, то поэтому мы выбираем не всякое удовольствие, но иногда мы обходим многие удовольствия, когда за ними следует для нас большая неприятность; также мы считаем многие страдания лучше удовольствия, когда приходит для нас большее удовольствие, после того как мы вытерпим страдания в течение долгого времени. Таким образом, всякое удовольствие, по естественному родству с нами, есть благо, но не всякое удовольствие следует выбирать, равно как и страдание всякое есть зло, но не всякого страдания следует избегать. Но должно обо всем этом судить по соразмерности и по рассмотрении полезного и неполезного: ведь в некоторых случаях мы смотрим на благо, как на зло, и обратно: на зло — как на благо.

Эпикур, из письма к Менекею