Stabat Mater

беда в том, что бесстыдная власть хоть и рухнет, но подданые, которых она успела отравить своей гнилью, действительно не смогут жить под самоуправлением совести, и нужна будет новая власть, очередной «новый порядок»

боль ревнива и эгоистична. она требует внимания к себе, и только к себе, хочет завладеть всем сознанием, стать главной в человеке и заставить его жалеть только себя

значит у добра нет надежды, нет выбора? стать частью зла или погибнуть - это ведь не выбор, это тупик

должно быть, это какой-то древний стойкий инстинкт - пережив зиму, чувствовать облегчение и надежду

если сейчас не будем бороться всем миром - пусть бессмысленно, пусть безнадёжно, то потеряем право называться людьми

ведь чтобы простить, нужно понять

Это – заказное беззаконие. Сейчас – обычное дело…

…мир, предавший своих детей, будет отравлен собственной низостью, станет непригодным для жизни, как после атомной войны.

Подумай хотя бы о том, что некие правители захотят воплотить идею о подобном царстве справедливости, не дожидаясь, когда это сделает бог. И устроят свои судилища, и разделят грех и добродетель, как им заблагорассудится, и возведут райские чертоги и адские живодерни по своему разумению, и сами решат, что считать истиной, а что заблуждением, достойным казни

Даже самая благая цель не должна достигаться подлыми методами. Иначе она перестанет быть благой. Хотя вроде бы это глупо - честно драться с бесчестными. Это же заведомое поражение! Но и драться по их правилам - тоже поражение, и даже худшее, потому что станешь одним из них. А проиграв честно, всё-таки останешься собой ...

Любой шаг и даже робкий шажок в сторону добра не бывают напрасными. И никакая жертва во имя добра не бывает бессмысленной. В них – наше личное доказательство, что зло не всесильно.

Где граница между сохранением верности и соучастием в мерзости?

И молитва может лгать, если не идет от чистого сердца.

И я вижу, как мир раскалывается на тех, кто будет сражаться, и на тех, кто надеется отсидеться. И еще на тех, кто готов позорно сдаться.

Но когда людям посылается такая боль, разве это не дает им право задавать самые больные вопросы, кричать их туда – вверх? Пусть мы не слышим или не понимаем ответов, пусть по нашему скудоумию нам не дано постичь высший замысел. Но если и вопросы нельзя задавать, если остается только молчать и терпеть – тут уж какая-то степень жестокости, несовместимая…

Я учусь разговаривать с болью. Вероника рассказала, как это делать. Сначала нужно представить боль кем-нибудь. Например, птицей или животным или кем-то из сказки, только не злым и не страшным. И когда боль придет, заговорить с ней, сказать: привет, я тебя знаю, я тебя не боюсь. Главное, надо заранее придумать волшебные слова и повторять их, чтобы боль уходила.