Хрустальная скрипка

Его музыка была идеальной − она намного опередила свой век. Математически выверенной, безусловно сложной, бесконечно чистой. Его техника исполнения, повинуясь этой высчитанной почти волшебно мелодии была абсолютна. Его музыка была бессмысленна.
Она не согрела ни одного сердца, она не освятила ни одной любви. Она не дала ни одной надежды. Она просто звучала потому, что не могла не звучать.

Небо всё же пролилось дождём, и мелкие, вобравшие в себя за время полёта всю грязь смога, капли, оросили лицо Ройри. Они падали на до забавного длинный нос, на впалые щёки и на механические скулы, кожа над которыми была всегда перенасыщена ликрой, подчёркивая нелепость его внешности. Ройри был рад, что дождь падает на все лица с одинаковым безразличием.

Идти зная, что тебя не ждут, кричать понимая, что тебя не услышат, звучать без права на отклик, надеясь лишь на то, что однажды когда-то и где-то не весь ты, но хотя бы один осколок твоей души в ком-то преломится волшебным светом.

- ... Важно сейчас то, каким светом горит ваша душа?

• И каким?
• Вы не поймете профессиональных его описаний. Но суть знаете и сами. Так горят души, тянущие мосты над пустотой.

Он хотел развить, расцветить эту песню, как рассказать тревожную серую сказку, как рассказать ему о будущем и о прошлом. Но город не слушал его. Город его отторгал.

Музыкант вскинул вверх взгляд. Он убежденно и взволнованно прошептал:

• Вы не существуете.