Пять четвертинок апельсина

“Ведь часто бывает – поймаешь слишком большую рыбу, а она того и гляди тебя за собой утянет вместе с удочкой.”

“Люди ведь по-разному выражают горе – кто молча, кто в гневе, а кто-то и в ненависти к другим”

“Теперь его голос снова зазвучал почти ласково, и во мне теплым облаком расплылась такая нежность, будто туда влили растопленную карамель.”

“По-моему, я все-таки часть самой себя оставила в прошлом, только не помню, какую именно.”

“Злые слезы выступили на глазах и жалили, точно осы.”

“Знаешь, Кассис, для большинства людей все старухи на одно лицо.”

“Разбей сосуд, и его содержимое утечет от тебя.”

“для меня еда – это еда, это чувственное, хотя и мимолетное удовольствие, порой эфемерное, как огни фейерверка, но почти всегда требующее немалых усилий”

“Впрочем, не следует воспринимать слишком серьезно и эти усилия, и сам процесс поглощения пищи. Господи, это же, в конце концов, не искусство! Съел – и все, проглотил – а с другого конца вышло.”

People grieve in different ways, some silently, some in anger, some in spite. Rarely does grief bring out the best in people

“That’s the trouble with heroes,” he remarked. “They never quite live up to expectations, do they?”

Охота на рыбу, она многому в жизни учит… представь, что этот Дессанж – рыба… выясни, чем кормится, определи верную наживку, и он твой!

"Пьянство... - прегрешение против самой природы плодов, фруктовых деревьев, самого вина. Это надругательство, это осквернение их, как насилие есть осквернение любви...
...Вино, по капле извлекаемое, выпестываемое от момента перерождения почки в плод и проходящее через столько стадий, пока не станет вином, достойно лучшей участи, чем наполнять брюхо бездумного пьянчуги. Оно достойно уважения, достойно радости, благоговейного к себе отношения."

Напротив цветочный магазин, он же похоронное бюро. В Ле- Лавез всегда в цене две вещи: еда и смерть.

В детстве ещё не существовало таких преград для веры как здравый смысл и логика.

Совершенно не понимаю, почему родственная связь должна непременно вызывать в людях взаимную симпатию. Неужели мы должны любить друг друга только потому, что в нашей семье столько лет тщательно хранится одна тайна, связанная с пролитой кровью?

Мы воспитаны скрывать от всех свои чувства. Эту привычку не так-то просто переломить.

Нет сладости в страдании, что бы ни говорили люди. Оно под конец съедает все.

Начался сентябрь, лето повернуло на осень. Было по-прежнему жарко, в воздухе стоял аромат нового урожая, густой и вязкий, со сладким медовым привкусом гнилья.

Ну и потому, конечно, что любая, даже самая беспощадная война время от времени требует передышки и амнистии пленных.