Pachinko

...человек должен научиться прощать, что жизнь без прощения - это вид смерти

Но Бог, который сделал все, что мы считали правильным и добрым, не был бы создателем вселенной. Он был бы нашей марионеткой. Он не был бы Богом.

Старик, жизнь будет и дальше бить и толкать тебя, но надо продолжать игру.

Никогда не теряй того, что ценно.

Прошло двенадцать лет. Но перед ней было то же лицо - то, которое она так сильно любила. Она любила его лицо, как любила сияние луны и холодную голубую воду моря.

There was more to being something than just blood.

Усе своє життя Санджа чула цю приказку від інших жінок, що вони мусять страждати — дівчинкою страждати, дружиною страждати, страждати матір'ю — померти в стражданнях. Ґосен — від цього слова її вже нудило. Що ще є в житті, крім страждання?

Крестьяне знали, что изнеженный сын причиняет семье больше вреда, чем мертвый.

Оккупация и война изменили все. Люди, прежде искренние и добродушные, стали осторожными и жестокими. Невинность осталась уделом лишь самых маленьких детей.

Все эти люди - как японцы, так и корейцы - они плевать на всех хотели. Не существует никакого благородного лидера нации или организации.

- Но все говорят, что дела на фронте развиваются в пользу Японии.
- Не надо верить всему, что слышишь от соседей или читаешь в газетах.

«Змея, сбросившая старую кожу, все равно змея»

"Жизнь дерьмо, но не все время. Она будет и дальше бить и толкать тебя, но надо продолжать игру."

"Маленькие плечи, седой узелок волос, короткая широкая блузка… Мама? Как это возможно? Сонджа растоптала картофель на пути, чтобы скорее добраться до нее.

— О, дитя мое. Моя девочка. О, дитя мое.

Сонджа обнимала мать так крепко, что могла ощутить остроту и хрупкость косточек Чанджин, почти не прикрытых плотью. Ее мать стала совсем невесомой."

"Тяжелый запах водорослей, пена волн вдоль скалистого пляжа и пустота сине-серого пейзажа, над которым кружили птицы, — все это ошеломляло после долгого пребывания в крошечной комнате."

Запомни главное: коммунисты не заботятся о тебе. Они ни о ком не заботятся. Ты сошёл с ума, если считаешь, что они заботятся о Корее.

В Японии ничто никогда не изменится. Она никогда не примет гайджинов, и ты, дорогой, всегда будешь здесь гайджином, чужаком, а не японцем. Но Япония никогда не примет и таких людей, как моя мать, — стоит оступиться, и ты никто.

Ты самый худший человек, потому что ты не отпускаешь, пока не сделаешь по-своему.

Он страстно любил ее, пожилой мужчина мог любить молодую девушку, которая воскрешала в нем молодость, но ее он любил с какой-то благодарностью и нежностью. Он знал, что любит ее больше, чем любую другую женщину.

У него было много женщин и девушек, но ее невинность и доверие возбуждали его сильнее, чем самые сексуальные шлюхи, готовые на все.