Цитаты из книги Истории нашего детства

Я обязательно приду к тебе, что бы ни случилось. Я буду возле тебя всегда.

Я сегодня проснулся и понял, что лучше тебя нет на свете.

Непохоже, что им там весело, — подумал он. — Однако каждый веселится как умеет.

Они вместе владели парком аттракционов, а ещё играли на тромбонах, метали молот и всячески пугали народ. Не со зла, конечно.

— Интересно, когда же я наконец состарюсь? — спросил однажды Хемуль, когда все семейство собралось за обедом.

— Состаришься? Ты? — весело закричал его дядя. — Еще не скоро. Да ты не переживай! Тебе столько лет, насколько ты себя чувствуешь.

— Но я-то как раз чувствую себя ужасно старым, — сказал Хемуль с надеждой в голосе.

… стар, одинок, избит, изранен и счастливой жизни, конечно, никогда не видел. А другие люди ее видели…

"Дедушке нашему хорошо! — подумал Барбоска. — Ушёл на работу и работает. Ваське тоже неплохо — убежал из дому и гуляет по крышам. А мне вот приходится сидеть, сторожить квартиру".

У одного только Хемуля не было никакой собственности, поскольку он был родственником «по боковой линии», то есть не наверняка, и, поскольку он был скромным и никогда не мог отказаться, ему и поручили присматривать за детишками, качать ручные мехи карусели и, помимо всего прочего, проверять билеты.

- Не мешай ему, - сказала Белка. - Он думает. - Думает, думает, - проворчал Муравей. - Что бы стало в лесу, если б все думали.

На что мне иная жизнь, другая молодость? Когда и моя прошла трудно и честно! На что другое, когда я видел то, что не дано теперь никому – и сорок шагов, во френче, в серой кепке, здороваясь с нашим полком, прошел мимо нас однажды сам великий Ленин!..

- Вы чего сидите в доме - на улице снег! - Я собрался идти к тебе, а тут прибежал он и говорит, что я лучше всех. - Верно. А ты разве не знал? - Правда, он самый лучший? - Еще бы!

— Ого! Так они ещё и дерутся? — испугался Бобик.

— Да нет! Как они могут драться!

— Так ведь сам сказал — бить!

— Бить — это значит звонить: бом! Бом!

— А, ну так бы и говорил!

— Раз ты одинокий и тебе нечего делать, — дружелюбно говорили ему другие хемули, — это тебя чуточку подбодрит, ты немного нам поможешь и к тому же все время будешь на людях.

— Но я совсем не одинокий, — пытался возражать Хемуль. — Я просто не успеваю им быть. Уж слишком их много — тех, которые хотят меня подбодрить. Простите, но мне бы так хотелось…

— Прекрасно, — перебивали его хемули. — Все идет как надо. Никакого одиночества и всегда в движении.

Мало-помалу он стал помогать всем без исключения детям, нуждавшимся в его помощи в доме, полном хемулей, и целый день составлял кому-нибудь компанию. Все вокруг пребывали в прекрасном настроении и рассказывали ему обо всем, что они думали, о чем мечтали или что собирались делать. Но его ответов никто никогда не слушал.

У него была ужасно большая родня — целая куча больших, шумных, болтливых хемулей, которые обожали колотить друг друга по спине и при этом громко хохотать.

- Да чем же мне тебе отплатить? - А ничем. Было бы хорошо, если бы тебе помог мой совет.

- Ну что ты молчишь? - Я верю.

Вы знаете, кто вы для меня? Вы для меня самые-самые лучшие из всех, кто есть на земле!

Если кто-то не знает, что такое «выйти на пенсию», то можно пояснить, что это значит: делать в тишине и спокойствии лишь то, что тебе хочется, но только для этого надо стать достаточно старым. По крайней мере, родственники Хемуля объяснили это так.

Он проверял билеты у посетителей «Луна-парка», для того чтобы они не могли повеселиться больше, чем полагается за один раз, а уж одно это может сделать тебя несчастным, особенно если вынужден заниматься таким делом всю жизнь.