Мертвая голова

– Детские страхи – это не мелочь, – возразила Хольда. – Из них потом вырастают взрослые страхи.

– Может быть, какую-нибудь игрушку?  – спросил Тайло, жуя пряник.
– Нет, он слишком взрослый для них, – сказал Флинн.
– Ладно, я еще понимаю, что можно быть слишком юным для чего-то, но чтобы слишком взрослым – это какой-то бред! – с негодованием произнес Тайло.

– А почему тут нет крыши? – спросил он через какое-то время.
– А зачем она тут? – с недоумением отозвался Божественный Енот. – Дождя здесь не бывает, разве что метеоритный может начаться, но от него никакая крыша не спасет. Зачем делать то, в чем нет никакого смысла?

– Эон, сколько у нас времени до следующего заседания? ...
– Оно должно было начаться пятнадцать минут назад, – сообщил он и спрятал Часы Вечности обратно в карман.
– О, тогда я успею выпить кофе.

– Учить детей жестокости – это губить будущее всего мира, – сердито сказал Эон, качая головой.

– У повелителя времени не нашлось времени. – Флинн еле сдержал рвущийся из груди смех. – Это так похоже на Эона.

– Ночной бабочкой, уличной девкой, жрицей любви – у моей профессии миллион названий, но суть одна. Хотя почему некоторые называют нас жрицами любви – хрен их знает! – хохотнула она.  – Где они любовь увидели в том, чем я занимаюсь? Романтики недоделанные.

В прихожей выстроились ряды туфель – любых моделей и расцветок, но все без исключения на высоком каблуке. Глэдис просто обожала их, свято веря в то, что высокие каблуки приближают ее к небесам и в то же время отдаляют от людей.

– Она глухая, что ли? – вполголоса спросила Хольда у Флинна.
– Нет, Глэдис просто предпочитает слышать только то, что ей хочется, – с улыбкой ответил он.

Здесь все было как в обычной комнате. Кроме потолка. Его вообще не было.