Семейное счастье

...От горя не умирают. Только собака умирает от горя. Потому что только собака умеет хранить верность. А человек не умеет...Нет...Человек...не умеет...

Запас покоя и радости, который уносит человек из своего детства, главное его богатство. Оно помогает ему на всех перепутьях, во всем трудном, что встречается в жизни, а ведь такой судьбы, которую миновало бы отчаянье, горе, потери, пожалуй, на свете нет. Но если я научу его верить в людей, если я оберегу его веру в себя, в свое человеческое достоинство, если научу его любить жизнь и помогу найти свое место в этой жизни, — он уйдет из детства богачом.

Одиночество — страшное слово. Оно горько, когда человек один. Теперь она знает: одиночество вдвоем — горше всего. Тут не помогут ни слова, ни объяснения. Не проломить эту стену, выросшую между двумя людьми, ни боли, ни слезам. Как же это случается? Как это случилось у них? Раньше не то что слово улыбка, взгляд все было дорого и понятно. А сейчас — кричи, молчи, умри, а сердце в ответ не тронется.

Когда любят-прощают. Когда любят-жалеют. И не молчат. Не копят обиды.

«Меня могли бы обидеть только люди, которых я люблю, — сказала она. — А чужие пусть говорят, что вздумается.»

Вот бывает, смотришь в озеро — и видишь дно. Так бывает и с книгами — хорошая книга, прозрачная, чистая, дно видишь. И с человеком — хороший, ясный, и все про него знаешь, видишь дно. А бывают такие озера, книги и люди, где дна не видишь, его будто нет. И сколько ни гляди, сколько ни пробуй, — нет и нет.

Может, и не надо воспитывать, а просто надо очень любить? Ну, конечно, надо приучать чистить зубы и мыть руки. Но разве в этом дело? Нет, есть что-то более драгоценное, к чему не приучишь, что рождается только с любовью и помощью любви  Что же это?  Может быть ничем не тронутая вера, доверие к тому, что ты нужен и дорог.

Человеку всегда трудно одному со своей радостью.

Любовь - это подарок. Подарки не завоевывают.

Саша поняла, что пощады нет, и нет надежды, нет утешения. Сокрушая её жизнь, неизгладимое, незабываемое; страшное - в калитку её двора вошло горе.

Новорожденные плачут, будто жалуются. Сегодня их первое утро, они еще не научились жить.

Он вычитал у Чуковского, что культурные, наблюдающие за ростом своих детей родители ведут дневники. И поэтому записал в своей тетради:
"2 апреля 1937 года.
Анюте 12 дней. Вес 3820 гр. Рост 53 см. За четыре дня прибавилась в весе на 320 граммов и выросла на 1 см. Таким образом, через 40 лет она будет весить больше тонны, а рост будет равняться 37 метрам 3 см."

Остроумный Володя молчит и во все глаза смотрит на Юлю. Ужин. Андрей утверждает, что никто не умеет так жарить картошку, как Саша.
— Я тоже люблю свою жену, — говорит Константин Артемьевич, — но никогда не теряю объективности. Будем суровы и откровенны: картошка пересолена и пережарена.

Любовь - это подарок. Подарки не завоёвывают...

Может, и не надо воспитывать, а просто надо очень любить? - думала Саша. Ну, конечно, надо приучать чистить зубы и мыть руки. Но разве в этом дело? Нет, есть что-то более драгоценное, к чему не приучишь, что рождается только с любовью и с помощью любви.

Андрею было шестнадцать лет, когда умерла мать. И детство сразу кончилось. Стало темно.

Как люди быстро все забывают. Сперва страдают, плачут, боятся назвать имя того, кого уже нет. Потом страдание отступает, а вместе с ним уходит память.

Самое страшное на земле - это гибель детей. Подумай сама - взрослый, как мало ни жил бы, успел что-то сделать, как-то выразить себя. Или просто любить, как я люблю. А маленький человек? Вот почему и нет на земле преступления большего, чем оборвать эту жизнь, которая ещё не осуществилась, которая только обещает, когда жизнь в человеке - только предчувствие ее.

Любовь, знающая искушения, - нелюбовь.

Одиночество — страшное слово. Оно горько, когда человек один. Теперь она знает: одиночество вдвоем — горше всего. Тут не помогут ни слова, ни объяснения. Не проломить эту стену, выросшую между двумя людьми, ни боли, ни слезам.