Цитаты из книги Чумные ночи

Человек может убедить себя в том, что худшее уже позади, что любая эпидемия рано или поздно затухает, что если он спрячется в укромном уголке, где его никто не увидит, и будет сидеть там тихо, не показывая носа наружу, то с ним ничего не случится.

Чума не будет разбираться, кто мусульманин, кто христианин, ее стрелы будут поражать всех. И если мусульмане не согласятся соблюдать карантин, умирать станут не только они, но и христиане.

По лицам юношей было видно, что после кончины товарища они отчаянно боятся умереть, но Бонковского это устраивало, поскольку он знал, что лишь страх смерти заставляет людей прислушиваться к советам карантинного врача.

Напомним, что в те времена женщина, будь она даже дочерью султана, чрезвычайно редко садилась за один стол с мужчинами.

Мастерство писателя определяется тем, насколько он способен рассказывать о пережитом как о случившемся с кем-то другим, а чужой опыт описывать как собственный.

Я занималась исследованием эпидемии чумы 1901 года и в какой-то момент почувствовала, что, для того чтобы понять мотивы поступков некоторых людей в тот короткий, но полный драматических событий период, сухой исторической науки недостаточно — необходимо воспользоваться средствами художественной литературы. Так я и сделала — попыталась соединить историю с литературой.

Такая уж работа у людей из Министерства двора — напоминать султану о слабостях и страхах его подданых.

На лице Командующего мелькнула радость, оттого что воспоминания смешались с грядущим, сказки о былом - с настоящим. Он понял, что видеть в прошлом сегодняшний день - то же самое, что представлять себе будущее, и, страдая от боли, вернулся в постель.

Страх смерти, быстро повергавший в смятение даже самых набожных мусульман, менял людей, делал их непохожими на самих себя. По мнению колагасы, все стремительно глупели и становились трусливее и эгоистичней.

— Паша, разве можно заставить себя поверить в то, во что не веришь? — Значит, ты хочешь сказать, что на самом деле веришь в этот вымысел? — Все верят!

Когда во время холеры предают огню грязные трущобы, удаляют из портов и с центральных улиц безработных, бродяг и нищих, это порой рассматривают как возможность изменить лицо города: построить новые, современные кварталы и разбить полезные для здоровья парки.

Карантин был для них дьявольским изобретением коварных гяуров, желающих наказать оставшихся здоровыми хаджи, замучить их до смерти и прикарманить их деньги.

А ведь там, где не осталось надежды, вам не удастся убедить людей в необходимости соблюдать запреты, а стало быть, и с карантином ничего у вас не выйдет, хоть сколько солдат призовите на помощь.

Ведь если султан стремится подражать европейцам, это еще полдела. Нужно, чтобы и народ разделял это его стремление.

Смертный приговор превратил его в законченного эгоиста. Зрелище чужой смерти не огорчало его — возможно, потому, что свидетельствовало: загробный мир действительно существует и по пути туда она не будет одинок.

И Сами-паша, содрогнувшись, понял, что его казнят дабы показать всему миру, сто никто не волен вмешиваться в дела независимого мингерского государства.

Колагасы Камиль с трудом верил своему счастью и боялся за него: счастье учило его и Зейнеп ценить свою жизнь. Они понимали, что тем, кто счастливее всех, порой выпадает на долю и самый сильный страх.