Посёлок

А разнообразие и изысканность в пище в дальней экспедиции — особый шик, недостижимый даже на большом корабле, потому что обычно повара идут по пути наименьшего сопротивления, подчиняясь инструкциям, написанным на обёртке сублимированных, консервированных и прочих полуфабрикатов. Надо иметь желание и воображение, чтобы превратить сухой суп из шампиньонов в сказочный соус к пышному бифштексу.

Ты этого никогда и никому не скажешь. Иначе я с тобой больше не знакома. Как тебе не стыдно привязывать меня, чтобы я сидела рядом! Зачем? Чтобы глядеть на тебя? У тебя для этого есть мать. – Они обойдутся без тебя.

(...) даже смерть человеку не так страшна, если он знает о продолжении своего рода. Смерть становится окончательной в тот момент, когда с ней пропадаешь не только ты, но и все, что привязывали тебя к жизни.

Если нужно учиться – выучимся. Это потом придут разочарования.

Клавдия имеет дело в основном с предметами неодушевленными, поэтому она может провести здесь целый век и остаться чужой на чужой планете.

Порой козел возникал на опушке и тонким голосом звал козу гулять. Близко к изгороди он не подходил, опасался людей. Коза бежала к воротам и, если там никого не было, сама открывала засов и пропадала на несколько дней. От этих прогулок уже трижды случались приплоды и потому в конюшне жило семеро козлят разного возраста.

Он понимал, что безумие — выйти наружу, глубоко вдохнуть этот живой, не стерилизованный воздух, размять в руке лист дерева или сорвать травинку и понюхать ее. Он знал, что за спокойствием окружающего мира таятся силы, враждебные человеку, не потому, что они направлены именно против человека, а потому, что они абсолютно чужды ему, не знают его и постараются отторгнуть, как только он попытается войти с ними в контакт.

Мы всегда живем рядом со смертью.

Человечество привыкло предавать бумаге свои мысли, и поэтому микропленки и видеокатушки не смогли заменить бумагу.

— Страшнее кошки зверя нет.

Но ведь изо всех людей на свете именно она должна понимать, что нельзя слушаться осторожных стариков. Они всегда боятся. Они боятся умереть здесь, они боятся рисковать, им наплевать, что чувствует Олег, чего он хочет, они рады посадить его в яму, если, с их точки зрения, это выгодно поселку.

Они стояли в ряд. Три измождённых дикаря, арбалеты на плечах, мешки из звериных шкур за спинами, оборванные, обожжённые морозом и снегом, чёрные от голода и усталости, три микроскопические фигурки в громадном, пустом, безмолвном мире, и смотрели на мёртвый корабль, который шестнадцать лет назад рухнул на эту планету. И никогда уже не поднимется вновь.

Завоевательство обычное занятие завоевателей. И все они одинаковы. Но это очень чужое и непонятное занятие. Так же, как торговля. Для меня необыкновенный тот, кто делает что-то в первый раз.

Поселок стал жилищем тлей, а лес бесконечным морем.