Виконт де Бражелон, или Десять лет спустя. В трёх томах. Том 1

...мне всегда удавалось, говоря с людьми, проникать в их самые сокровенные мысли, читая эти мысли на их лице, этой живой маске, наброшенной на наш разум, чтобы скрывать его истинные движения.

— Друг мой, удовольствия, к которым мы не привыкли, беспокоят нас больше, чем привычные горести.

Храбр тот, у кого ничего нет.

Насмешка убивает все, даже красоту.

– Будущее! Как хороши слова, которые много обещают! Как приятно жевать их, когда нечего есть! Черт возьми! Я слышал пропасть многообещающих слов. Когда же я услышу хоть одно слово, которое исполняет обещание!

Во принадлежит вовсе не мне. Все эти богатства, эти бесконечные чудеса принадлежат, как временное владение, тому, кто за них заплатил, это верно, но как нечто непреодолимой они принадлежат тем, кто их создал. Во принадлежит Лебрену, Ленотру, во принадлежит Пелисону, Лево, Лафонтену; Во принадлежит Мольеру, который поставил в его стенах "Несносных". Во, наконец, принадлежит нашим потомкам.

Вот, совершай подвиги и перевороты, вырубай шпагою свое имя на камнях или на меди; если кое-что крепче, тверже и беспамятнее железа, меди и камня - это старый череп разбогатевшего трактирщика.

"Несчастные хватаются за малейшую надежду, как счастливые - за величайшее благополучие, и если приходится покинуть место, где эта надежда ласкала их сердце, они испытывают ту смертельную тоску, какую чувствует изгнанник, едва лишь вступит на корабль, что должен увезти его в изгнание."

Хотя д’Артаньян не был великим философом, вроде Сократа или Эпикура,
>> Сократ

"А впрочем,что мне его любовь? Ведь он англичанин!"