The School for Good Mothers

В мире много холодных, бездушных людей. Кто, по-вашему, работает в тюрьмах? Кто, по-вашему, работает в камерах смертников? Это такая работа.

В жизни так мало настоящих сюрпризов.

Если ты стыдишь ребёнка, значит, ты его не любишь.

Не имеет значения, что любовь не может излечить болезнь, что любовь невозможно измерить. Измерить можно всё.

— Включите воображение, — говорит миз Руссо, подойдя к Бет. — Ваш голос должен быть легким и нежным, как облако.

— А как говорит облако? — спрашивает Бет, глядя на миз Руссо сквозь занавеску лоснящихся волос.

— Как мать.

— Но это же бессмыслица.

— Материнство не имеет отношения к смыслам, Бет. Оно о чувствах, — говорит миз Руссо, положив руку на сердце.

Эммануэль показывает на дверь комнаты оборудования:
- Дом.
- Не все такие счастливчики, - говорит Фрида.

Жаль, думает она, что никто не изобрёл трансплантанты. Школа могла бы заменять дефектные части их характеров новыми - с материнскими инстинкта ми, материнским разумом, материнским сердцем.

Нет таких препятствий, которые не могла бы преодолеть мать.

Американская мать должна пробуждать в ребёнке чувство надежды, а не сожаления.

Каждый день - это курс препятствий для родителя.

Одиночество есть форма эгоизма.

Звук женского плача становится здесь белым шумом.

Помните: в конце туннеля есть свет, и этот свет - ваш ребёнок.

Хорошая мать может всё.

...does survival count as progress?

Работа им предстоит нелёгкая, но матери должны противиться всякой мысли о прекращении занятий и бегстве. Штат вкладывает в них деньги. Ограда, замечает миз Найт, под напряжением.

Есть на свете мало вещей опаснее, чем одержимая желаниями девочка-подросток

Она продолжает удивляться собственной глупости. Но дочь она научит быть другой. Отважной и мудрой. Иметь достоинство. Она донесет до нее, что трахаться с мужчиной, который не любит тебя, который решил, что не хочет тебя, даже если он отец твоего ребенка, ничуть не лучше, чем ткнуть вилкой в глаз.