The Disordered Mind: What Unusual Brains Tell Us about Ourselves

Нравятся сложные книги?

Хотите узнать тайны науки о мозге?

Если вам нравится нейробиология или вы хотите её изучать, то эта книга для вас. «Обозревать» столь сложную науку будет обладатель Нобелевской премии и это звучит заманчиво…

А что же о книге?

Никого из нас не удивить, что генетика создаёт человека по некоторому плану, что биологи давно «высмотрели» ДНК, что эта спираль помещается на кончике иглы и что она полностью проектирует наши клетки, органы и так далее.

Но это всё звучит отстранённо, поэтому складывается впечатление, что к вашей жизни это знание никак не отнести. «Ну хорошо, генетика определяет телосложение, рост, цвет глаз, мы все это знаем» - скажете вы и будете отчасти правы.

Думая так приближенно мы упускаем другое влияние генетики на нас. ДНК полностью проектирует мозг. Долгое время учёные пытались подобраться к этому таинству и лишь ХХI век дал нам шанс взглянуть на активность мозга на экране компьютера.

Но вот вопрос: «А куда смотреть?». Читая любую литературу по нейробиологии я недооценивал вклад эмпириков прошлого века. Учёные прошлого могли немногое, а если сравнивать, то вообще ничего. У них был лишь пытливый ум и масса изощрённых методов лечения (и не только). Чего только стоит разрезание мозолистого тела (соединяет два полушария мозга) для лечения эпилепсии!

Книга о том, что учёные в прошлом пытались понять работу мозга от обратного, изучая болезни и их симптомы.

Книга о том, что мы в XXI веке знаем «куда смотреть в монитор» благодаря тому титаническому труду ни одного поколения гениальных людей.

Так о мозге и болезнях вы вряд ли читали…

Рекомендую к прочтению!

Кандел признанный авторитет в науках о мозге, нобелевский лауреат и автор множества популярных книг. «Расстроенная психика» уже четвертая книга, переведенная на русский язык.

В этой книге автор рассказывает о работе нашего мозга и о том, как сегодня наука стремится разгадать природу сознания, социальных взаимодействий и творческой работы мозга, анализируя нарушения этих процессов. Ответить на вопрос что такое норма и как она устроена очень сложно, так давайте пойдем от обратного и по косточкам разберем все известные нам отклонения.

Сначала Кандел показывает азбуку языка нейронов, подробно и просто рассказывает о том, как работает мозг и поясняет то, какими методами его сегодня принято изучать. Понравилось, что человек, не смотря на 60-летний опыт в теме, во-первых, способен изъясняться так, чтобы поняли те, кто не в теме, а во-вторых не покрылся нафталиновой пылью и вполне в курсе современных методов.

Так что же может пойти не так? Для некоторых из нас непростой, а иногда невыполнимой задачей становится общение. Начало века ознаменовалась эпидемией аутизма. Встревоженные родители не могли ждать и разбираться и поверили первому встречному (Эндрю Уэйкфилду), который обвинил во всем прививки. Научное сообщество быстро вывело его на чистую воду и заклеймило, но детки ходят непривитыми до сих пор. Уэйкфилду быстро поверили потому что никто из родителей не хочет быть виновным в болезни ребенка и каждый ищет причину вовне. Кендал с информацией об открытии роли мутаций de novo в появлении аутизма выводит ситуацию на нейтральное плато: не указывает на жёсткое прямое наследование, но дает понять, что вопрос деторождения неразумно откладывать до старости.

А что насчет старой доброй шизофрении? Современная медицина уже не считает ее и даже депрессию блажью и слабостью характера. Все три этих отклонения (включая аутизм) имеют между собой нечто общее в плане генетических предпосылок, но в большОй степени зависят и от среды. Любопытно, что мозгу нужно избавиться от множества синапсов, чтобы начать жить взрослой жизнью и эта сложная операция не всегда проходит гладко. Шизофрения и аутизм отчасти зеркальны т.к. в первом случае синаптический прунинг по каким-то причинам становится излишним, а во втором наоборот недостаточным.

Мне показалась что большая тройка: аутизм, шизофрения и депрессия были наиболее интересны автору — полное погружение. Тем не менее темы деформации памяти, движения и социальности тоже раскрыты хорошо и позволяют по-новому взглянуть на настоящее связанных с ними заболеваний и ближайшие перспективы.

А вот вопросы, которым отведен конец книги рассмотрены более поверхностно, будто сняты с чужого плеча. Например, плеча супруги ученого — медицинского социолога Дениз Кандел, которая упомянута в одном из исследований. Тема гендерного мозга скорее всего и вовсе попала в книгу как должное. Разве можно сегодня на западе выпустить что-нибудь про биологию и не поговорить о трансгендерах, даже если ты 90-летний дед, поколению которого это редко близко? Но кроме шуток вопрос интересный и я планирую раскрыть его для себя шире у чуть более молодого и настроенного на волну автора Джины Риппон.

Что касается самого Эрика Кендала, то это один из примеров истиной утечки мозгов. Конечно грустно, что в 90-е Россию покинули хорошие программисты, но фундаментальная потеря восточноевропейскими странами ученых типа Кендала куда значительнее. Украинский еврей, ставший нобелевским лауреатом и звездой американской науки — типично для XX века, ведь так?