The Truly Complete Collection

- В одной таблетке смерть, в другой - жизнь. Выбирай и глотай. Я проглочу вторую. Посмотрим, есть ли в этом мире справедливость, или все зависит от случайности.

"Ты убьешь меня?" - промямлил он. "Никакого убийства не будет, - ответил я. - Разве убить бешеную собаку - это убийство?"

Что ж, когда у тебя отнимают все, остается одно - месть.

- Есть два способа убраться из этого дома, - яростно закричал Ферье, - либо через дверь, либо через окно! Вы какой выбираете?
Он приближался с таким страшным видом, что оба гостя поспешно бросились вон из комнаты. Старый фермер вслед за ними пошел к двери.

• Когда решите, дайте мне знать, - насмешливо бросил он им вдогонку.

- Но кто вы такие? - Он окинул взглядом крепких парней с загорелыми лицами. - Похоже, вас тут целая тьма.

• Почти десять тысяч, - веско сказал один из юношей. - Мы - гонимые дети Божьи... избранники ангела Морония.
• Никогда про такого не слышал, - пробормотал странник. - Он, как видно, не очень-то разборчив.

- Скажи, а это Бог создал эту землю?

• Ну конечно, кто же еще, - удивился неожиданному вопросу ее спутник.
• Нет, он создал землю в Иллинойсе, он создал Миссури, - продолжила девочка, - а здесь землю делал, наверное, кто-то другой. Потому что здесь не так хорошо получилось. Забыли налить воду и посадить деревья.

- Я ведь не боюсь никого, кто ходит по эту сторону могилы, но вдруг это тот последний жилец дома, который от тифа помер, пришел проверить, починили ли трубы?

В душе каждого самого обычного человека есть странные кровавые глубины.

во мне заложены качества и великого лентяя, и отъявленного драчуна. Я часто вспоминаю слова Гете: "Как жаль, что природа сделала из тебя одного человека: материала бы в тебе хватило и на праведника, и на подлеца".

Одну за другой он доставал великолепные винтовки, раскрывал их, звонко щелкал затворами, после чего ставил на место, нежно похлопывая на прощание, - так заботливая мать ласкает своих детей.

Я - как старый мяч для гольфа, с которого давно сбили всю белую краску. Жизнь может нанести свой удар, но это уже не оставит на мне никакого следа.

Бывают такие моменты, мой юный друг, когда любой из нас должен встать на защиту справедливости, иначе потом уже никогда не сможешь чувствовать себя честным человеком.

Удел мужчины - совершать героические поступки, а женщины - награждать их за это своей любовью.

Посредственность всегда уверена в себе. Талант не боится склонить голову перед более ярким талантом.

Вы смотрите,но вы не замечаете, а это большая разница.

"- Вон он, ваш окурок, валяется около тропинки. Вы, вероятно, бросили его в ту минуту, когда решили взять приступом мое пустое жилье?

• Совершенно верно.
• Так я думал... И, зная ваш дотошный характер, догадался, что вы устроили в пещере засаду и ждете возвращения ее обитателя, держа револьвер наготове."

"Вот где мне страшно не хватало моего верного Уотсона. Уж он, как никто другой, описал бы вопросы, ответы и вызванные ими у слушателей взрывы восторга, возвысил бы обычный, проявленный мною здравый смысл до уровня гениального откровения. Но я не преследовал такой цели."

"В характере моего друга Холмса меня часто поражала одна странная особенность: хотя в своей умственной работе он был точнейшим и аккуратнейшим из людей, а его одежда всегда отличалась не только опрятностью, но даже изысканностью, во всем остальном это было самое беспорядочное существо в мире, и его привычки могли свести с ума любого человека, живущего с ним под одной кровлей."

"Да, стоило получить рану, и даже не одну, чтобы узнать глубину заботливости и любви, скрывавшейся за холодной маской моего друга. Ясный, жесткий взгляд его на мгновение затуманился, твердые губы задрожали. На один-единственный миг я ощутил, что это не только великий мозг, но и великое сердце…"