Русские. Книга 3. Проблемы

Чем дольше я жил в Москве, тем больше задумывался о том, что аномалии здесь — это правило. Я обнаружил, что, несмотря на агрессивный государственный атеизм, здесь вдвое больше посещающих церковь, чем носителей партбилетов; что в обществе с узаконенной государственной собственностью больше половины жилого пространства имеет частных владельцев; <...> что в стране пролетариата люди обладают гораздо большей осведомленностью относительно классов и статусов, чем на Западе.

Больше всего меня поразила эта скрытая анархия русской жизни — неподавляемая непокорность людей, помещенных в систему правил.

Как я с удовольствием отметил, русские нисколько не утратили безумной невероятности персонажей Достоевского. Я был готов к тому, что некоторые диссиденты будут клясть работников КГБ, как многие и делали, но не был готов к тому, что другие будут хвалить их за вежливость или свидетельствовать о тесных личных связях, устанавливающихся с годами между гонителями и гонимыми.