Дай взгляну.
(Берет череп в руки)
Бедняга Йорик! — Я знал его, Горацио. Это был
человек бесконечного остроумия, неистощимый на
выдумки. Он тысячу раз таскал меня на спине.
А теперь это само отвращение и тошнотой под-
ступает к горлу. Здесь должны были двигаться
губы, которые я целовал не знаю сколько раз. —
Где теперь твои каламбуры, твои смешные выход-
ки, твои куплеты? Где взрывы твоего заразитель-
ного веселья, когда со смеху покатывался весь
стол? Ничего в запасе, чтоб позубоскалить над
собственной беззубостью? Полное расслабленье?
Ну-ка, ступай в будуар великосветской женщины и
скажи ей, какою она будет, несмотря на румяна в
дюйм толщиною. Попробуй рассмешить ее этим
пророчеством.