Эстетическая бесконечность

искусство предполагает и требует равновесия и непрерывного обмена между формой и сущностью, между звучанием и смыслом

Индивиды настолько же противоположны друг другу, насколько они подобны

Ибо в нас, господа, живет не только стремление к чистому и незамысловатому наслаждению... Нам требуется радость созидания. Странная, непростая радость, смешанная с терзаниями и муками, с преградами на пути — горечью, сомнениями, даже отчаянием

Наши противоречия — среда для нашей умственной деятельности

Мысль о смерти — движущая сила законодательств, мать религий, тайное средство, где чудовищно проявляет себя политика, главный побудитель славы и великих любовных романов, — предмет бесчисленных исследований и размышлений

Вовсе не «злодеи» творят самое страшное зло в этом мире. Это делают неловкие, невнимательные и легковерные люди

жизнь отдельного человека — это цепь случайностей и более или менее точных ответов на случайные события

традиция существует, лишь оставаясь неосознанной, и исчезает, когда ее прерывают. То есть, по сути, традиция — это неощутимая преемственность. Призыв «Возобновить, восстановить традицию» — это чистое лицемерие

Ошибочно принимать метафору за доказательство, поток многословия за источник истин с большой буквы, а себя за оракула – это недомыслие, присущее нам от рожденья

Мы только что определили, что превосходство Европы должно определяться качеством человека. Я не могу анализировать в деталях это качество, но если говорить обобщенно, то именно
-пылкое любопытство,
-здоровая жадность,
-удачное сочетание воображения и строгой логики,
-скептицизм, не затронутый пессимизмом,
-непобедимый мистицизм...
именно они управляют европейской Психеей.

Быть прекрасным, быть необыкновенным можно только для других. Это пожирается другими.

Как не признать, что человек – это источник, первопричина всех тайн, ведь всякий предмет, всякое существо, всякое мгновение непостижимы; наша жизнь, поступки и чувства необъяснимы; все, что мы видим, не поддается разгадке – стоит только нашему уму на чем-то задержаться, как он уже не дает ответов, а сам начинает вопрошать.

Жить – означает ежеминутно ощущать недостаток чего-то, меняться, чтобы его получить, и таким образом стремиться вновь испытать какую-то новую потребность.

Именно это непродолжительное состояние, которое выводит нас за пределы самих себя или уводит нас от себя и в котором нас поддерживает неустойчивость, а устойчивость возникает лишь по воле случая, такое состояние дает нам представление об иной форме существования, в котором возникают столь редкие для нашего мира особые мгновения, когда человеческие способности доходят до предела возможностей. Я говорю о том, что обычно именуется вдохновением.

Но надежда – это всего лишь недоверие человека к верным догадкам своего разума. Она подсказывает, что любое неблагоприятное заключение должно считаться ошибкой мышления. Однако факты безжалостны и говорят сами за себя.

«...И я прихожу к парадоксу: нет ничего более бесплодного, чем плодоносить. Дерево не растет, пока оно приносит плоды»

Мы оцениваем собственную мысль в зависимости от того, как ее выражают другие.

Найти — еще полдела. Самое трудное — сделать найденное своим.

Страдать — означает придавать чему-то повышенное значение.

Что же до вдохновения, то оно принадлежит и предназначено читателям, а поэт должен заставить их думать о нем, верить в его силы, должен сделать все от него зависящее, чтобы его совершенное или волнующее творение можно было приписать только богам, ибо нельзя поверить, что оно могло выйти из-под робкого пера человека.