Кино я действительно любила. Экран, чья-то судьба, прочувствованная на себе, вихрь чужих эмоций, пропущенные через каждую клетку. Полтора часа, позволяющих постоять в чужих калошах, поверить, что жизнь не всегда скучна, а иногда великолепна. Любовь, чей-то взгляд, тоска, волнение, улыбка, радость, новые места, события, лица. И серость бытия исчезает, растворяется, не допущенная внутрь бетонными стенами кинотеатра.

И было в этом взгляде все: и горечь, и немой упрек (за что?), и нежность, и покрытая привкусом горечи благодарность. И отражение тихого «прости», и миллионы вариантов, которые могли бы случиться, но не случились, потому что для того, чтобы идти по одной дороге, люди должны держаться за руки. А мы все боялись… боялись сблизиться слишком сильно.
Зря боялись.
А теперь поздно.

Неужели последняя ночь в этом месте?
Утро. В путь. Но за что?
Кто решил – ты, я? Кто?
Мне скажи, мы с тобою теперь… отдельно иль вместе?

– Они сделали мне одолжение, сами того не зная…
– Какое?
– Теперь у меня нет отпечатков пальцев. Сгорели.

– Ты играешь в опасные игры, Меган.
– Всегда.
– И ты умнее, чем кажешься.
– Сомнительный комплимент.

– Саймон, я не буду это носить!
– Но почему?
– Потому что это три лоскута серебристой ткани и одна бретелька!
– Это платье из новой коллекции!
– Может быть. Но я все равно не буду.
– Вредина!

Дэлл улыбнулся. И от возникшего в его глазах тепла вдруг стало хорошо. И трещины заросли, и осколки внутри вдруг собрались, и небожители почти запели.

«Если он оставит ее, она простит. Она простит и его, и жизнь, и пощечины от судьбы, а когда будет умирать, стоя по колено в снегу, будет смотреть на свободно кружащих в небе птиц. И не обвинит ни одного из нас».
Халк уперся взглядом в пол. Ему вдруг стало тяжело смотреть ей в лицо.

«Побудь рядом, ладно?»
«Я сделаю, как ты скажешь».

Плохая или хорошая – теперь не важно. Владелица ножа, а значит – враг.

Можно пить, можно пить много, можно угробить тело, но все равно не успокоить душу.

Легкие Дэлла горели огнем; казалось , мир издевался над ним: вращался , танцевал, терял привычные очертания и адекватность .

-Одна ошибка за другой, поверить не могу ...
Мужчина в серебристой форме стоял у окна , глядя на высившийся вдалеке силуэт города; усталая раздраженность вкупе с разочарованием - вот что он чувствовал в этот момент.

Какое-то время Саймон смотрел на хозяйку квартиры , чувствуя неясную тревогу. Потухший взгляд и полное отсутствие блеска в глазах , будто из них , как и из комнаты , вынесли все лишнее , убрались на славу.

— Это сложно — убивать?

— Убивать не сложно. Сложно причинять боль тому, кому ты не хочешь ее причинять.

И одиночество, как рак души, тоже делится на стадии.
Казалось, этим вечером я соскользнула на последнюю.

Бармен в третий раз "повторил" дозу виски для Дэлла, но понять, насколько тот опьянел, не представлялось возможным. Все тот же спокойный прищур, та же мягкая полуулыбка, с которой одинаково легко можно дарить цветы и убивать.

Когда люди говорят «день не задался с самого утра», они чаще всего имеют в виду непрозвонивший будильник, пролитый кофе, порвавшиеся колготки, нежелательный звонок на мобильный или пробки по пути на работу. У меня не было ни будильника, ни кофе в шкафу, ни колготок, ни машины, ни даже нормальной работы.

Куда меня несет? К новым разочарованиям?

Ведь это великое умение – оставить в душе не сожаление, а великую благодарность за подаренные моменты счастья. И если любишь, по-настоящему любишь, не подрезай крылья – любовь не выживет в клетке, отблагодари человека, оставив ему свободу решений и право выбора.
Поэтому… не надо кольца. Ведь не оно, в конце концов, важно, а та теплота в глазах, которая либо рождается между двумя, либо нет.