Мемуары Екатерины Великой: сторителлинг как способ управления государством. «Ладомир» выпустил новый перевод мемуаров Екатерины II
Ответ на вопрос, зачем Екатерина II написала мемуары, видимо, и есть тот ключ, что позволил бы их интерпретировать. Составители сборника, включающего в себя не только воспоминания императрицы, но и ее избранные письма, обращают внимание читателя на то, что у Екатерины были блестящие примеры для подражания: писатель-философ на прусском троне Фридрих II и Маргарита де Валуа — королева Марго, которая стала «первой женщиной — одновременно автором, рассказчицей и героиней своей книги». Еще один мотив — страсть Екатерины II к литературному творчеству. Она была им по-настоящему одержима: полное собрание сочинений императрицы насчитывает 12 томов, и, судя по ее болезненной реакции на критику своих текстов, она была не лишена амбиций войти в историю не только как правитель, но и как писатель. Следующий мотив — стремление соответствовать эпохе, на которую пришлось ее правление, эпохе Просвещения: она смогла не только почувствовать ее, но и органично в нее вписаться.
Мемуары Екатерины II впервые были опубликованы много позже ее смерти, причем не в стране, где она правила столько лет — дольше всех из династии Романовых, а за границей. В России они были известны только по рукописным копиям; первую сделал князь Куракин, друг Павла I. Отсюда общепринятая версия, что Екатерина II не успела отредактировать свои мемуары и поэтому в них встречаются факты, которые, будь у нее возможность, она предпочла бы скрыть от широкой публики. По версии современных исследователей, это впечатление Екатерина II создала сознательно. С ее стороны излишняя откровенность не более чем манипуляция, которая повышает достоверность мемуаров и таким образом позволяет навязать читателям свою версию описываемых событий. Эти тексты — «послание в бутылке», предназначенное тем, кто в будущем станет определять ее место в истории. И здесь ее амбиции тоже очевидны.
В биографии Екатерины II есть несколько слабых мест, способных перечеркнуть все ее достижения. Это в первую очередь события, в результате которых она, дочь князя Ангальт-Цербстского, уроженка на тот момент городка Штеттина (ныне польский Щецин), оказалась на российском престоле, а именно дворцовый переворот 1762 года с последующей смертью законного наследника престола Петра III — внука Петра I. И мемуары — один из способов обосновать легитимность своего царствования в глазах будущих поколений. Ее мемуарная стратегия — уничтожить репутацию Петра III: на страницах мемуаров тот предстает слабоумным чудовищем. Екатерина II начинает испытывать к нему физическое отвращение с момента, когда он является к ней после перенесенный оспы, которая, по ее словам, настолько исказила его внешность, что она даже не узнала его. С тех пор, что бы он ни делал, все показывает его неуместность на российским престоле.
Еще одно затуманенное место в биографии Екатерины II — вопрос, кто же был настоящим отцом Павла I. По одной из общепринятых версий, Сергей Салтыков. Как следует из исторического анекдота (он приведен в приложении к тексту мемуаров), узнав об этом, Александр III перекрестился и сказал: «Слава Богу! Мы — русские», но затем, узнав, что у Петра III все-таки был шанс продолжить династию, продолжил: «Слава Богу! Мы — законные». Новейшие исследования выдвигают еще одну версию. Указывая в своих мемуарах на Салтыкова, Екатерина II прячет за его фигурой другого человека — настоящего любовника. Этим любовником вполне мог быть Захар Чернышев. Двадцать четыре письма Екатерины II, адресованные Чернышеву и опубликованные в настоящем издании, хранились в его семье. Их содержание не оставляет сомнений в характере отношений автора писем и их адресата: «Боже мой, я трепещу, когда думаю обо всех опасностях, которые Вас окружают, не искушайте судьбу второй раз, и да сохранит Вас Бог от всех бед».
