Взаимная ненависть связывает двух людей столь же крепкими узами, как и разделенная любовь, и когда исчезает с лица земли враг, против которого вы долгие годы строили козни, в сердце вашем остается пустота, совсем такая же, как если уходит из него великая страсть.

Даже когда нас карают за мнимые проступки, всегда имеется истинная причина для постигшего нас наказания. Любой неправый поступок, даже свершенный ради правого дела, несет в себе проклятие

Люди двуличные всегда склонны подозревать другого в том же пороке.

Устраивать счастье тех, кого любишь, вопреки их воле и даже наперекор ей - значит любить недостаточно.

Люди посредственные терпят около себя лишь льстецов, что и понятно: стараниями льстеца посредственность может не считать себя таковой

Проклятие шло не от Бога. Проклятие шло от него самого и было вскормлено лишь его собственными деяниями - и это было в равной степени применимо ко всем людям и ко всем постигающих их карам.

Напрасно думают, что люди властолюбивые держатся за власть, понуждаемые лишь жаждой наживы и почестей. Прежде всего и больше всего ими движет почти абстрактная страсть направлять судьбы мира, не допускать, чтобы они свершались помимо их воли, воздействовать на мир и во всех случаях быть непогрешимыми. А богатство, почести – это лишь знаки или орудия их могущества.

Подобно большинству людей, долгое время стоявших у кормила власти, Мариньи привык отождествлять себя с Францией и считал поэтому любое посягательство на свою особу прямым посягательством на кровные интересы королевства.

Сплошь и рядом люди военного звания нерешительны от природы, именно поэтому они так склонны повиноваться чужой воле и нередко по этой же причине проигрывают битвы.

Но не умирает нация со смертью одного человека, как бы велик он ни был: иные законы определяют рождение и упадок государств.

Напоите хорошенько любую принцессу - и через полчаса вы не отличите ее от обычной потаскушки.

Великая ненависть требует себе равного противника.

Когда человек долгое время стоит у кормила власти, когда он привыкает к мысли, что действует ради общего блага, когда он слишком хорошо знает, как дорого ему это обошлось, и когда он вдруг замечает, что никто его не любил, не понимал, а лишь только терпел, — какая горечь охватывает его душу, и он невольно начинает думать о том, не лучше ли было употребить свою жизнь на что-нибудь другое.

Единственно, что не вернется, – это молодость и возможность попутешествовать по белому свету.

Если один завидует и восхищается судьбой другого не меньше, чем тот, другой, его судьбой, значит, у обоих дела идут отлично.

С великими мира сего излишняя скромность бессмысленна, и, когда они склонны удовлетворить вашу просьбу, не мешкая требуйте своего. Ибо в противном случае они считают, что уже выполнили долг признательности, предложив вам свою милость, и забывают подкрепить её делом.

Так игра воображения направляет наши судьбы, и стоит человеку облечь в слова свои еще почти не осознанные желания, как он чувствует себя обязанным воплотить их в жизнь.