Рассвет языка. Путь от обезьяньей болтовни к человеческому слову: история о том, как мы начали говорить

Сверкер Юханссон — человек с необычной карьерой: начинал с физики элементарных частиц, дошёл до докторской степени в этой области, а потом в какой-то момент решил изменить сферу действия и свернул в сторону языка. И тут оказалось не менее интересно, чем в настоящей научной дисциплине, ведь язык рассматривается как уникальная человеческая способность, возникшая на стыке биологии, эволюции, нейрофизиологии и культуры.

Юханссон объявляет, что язык не просто передача информации. Ведь многие другие виды могут сообщать об опасности или еде собратьям, но с помощью звуков уже меньше, и ещё меньше с разнообразием этих звуков и со смыслом. Но язык это же другое. Автор даже приводит собственные критерии для того чтобы набор сигналов мог считаться языком. Среди этого:

Коммуникация должна быть осознанна и намеренна Сообщение может быть о том, чего нет в настоящий момент здесь и сейчас Ненадежность (на языке можно солгать).

И вот тут начинается главная проблема: язык невозможно потрогать. Он не оставляет окаменелостей, слова не сохраняются в земле, а фразы не отпечатываются в слоях времени. В идеальном случае они задерживаются в мозге, но мозг - ненадёжное хранилище, ведь функционирует он лишь пока живёт тело, а дальше - разлагается вместе с ним. Поэтому исследование происхождения языка неизбежно превращается в работу с косвенными данными: редчайшие окаменелости мозга, следы его формы на внутренней стороне черепа, сравнение анатомии гортани, генетические мутации, поведение современных приматов и реконструкции образа жизни древних людей. В одиночку лингвисты тут не справляются, и на помощь к ним приходят данные из других свер: археология, биология, антропология, даже физика.

Юханссон честно заявляет, что стопроцентно верных ответов не существует. Происхождение языка — это не вопрос доказанных фактов, а набор гипотез, вероятностей и предположений. Где-то всё звучит убедительно, а где-то нет. В итоге «Рассвет языка» — это не исследование о том, как мы начали говорить, а демонстрация того почему этот вопрос до сих пор остаётся открытым. Тут нет ответа, но хорошо показан масштаб загадки и то, насколько невероятной является сама способность человека преображать звуки в смысл.

Довольно интересный научпоп про множество теорий о возникновении у человека такой способности как осмысленная речь. Даже скорее не столько речь, а именно коммуникативные навыки.

Йоханссон рассказывает о истории человека через антропологию. Проводит параллель между теорией о предках людей и экспериментами с приматами различных видов. Приводит исследования лингвистов и ещё кучи разных отраслей науки, которые я даже выговорить не смогу. Теории и предположения, которые изложены в этой книги, — прекрасный источник для игры в "что если".

Изложен материал довольно лаконично и просто. Немного занудно, но без отступлений в сторону, поэтому мысль потеряться не успевает, глаза не стекленеют и уснуть не выйдет. Во всяком случае я не уснула.

Для себя я уяснила очень важный момент: попаданку в доисторический мир отправить не получится. Она просто не сможет ассимилироваться в племени предков.

Или может быть именно пара попаданцев заставила людей ходить прямо и учиться формулировать свои мысли? Кто знает...

Основной вывод, который можно сделать из этой книги - ни одна наука так и не смогла объяснить, как появилась речь, и даже весьма относительно определяет, когда. Точное выяснение этого факта было бы небывалым научным прорывом, практически невозможным в текущем положении. Ни генетические исследования, ни археологические, ни какие-либо еще не дают возможности определить период или место, в которых наши далекие предки заговорили. Более того, есть еще вопрос с тем, что считать речью. Автор приводит список популярных теорий возникновения языка, упоминает их минусы и плюсы, стараясь соблюдать объективность. Также рассказывает о том, какие строятся предположения о времени зарождения речи и на чем они основываются. Очень интересно, поскольку дает понять, как много мы еще не знаем о собственном происхождении, и неизвестно даже, сможет ли мы когда-либо дать на эти вопросы однозначные ответы.