Я иду искать

С другой стороны, всякий невольно обиженный человек имеет полное право знать, почему так вышло. Даже если объяснение совсем его не утешит. Просто потому, что правда, в чём бы она ни заключалась, расширяет границы наших представлений о мире. А это гораздо важнее любых утешений.

Но на то и чужие ожидания, чтобы их нарушать.

Известное дело, своя голова всегда болит сильнее сотни чужих.

Глупец стремится к власти над чужим телом, кошельком и умом, мудрец - только к власти над чужим сердцем, ибо сердце приведёт с собой и ум, и тело, и кошелёк

Ладно, по крайней мере, снова перешла на "ты". Мало что так способствует установлению теплых дружеских отношений, как признание в каких-нибудь слабостях, я не раз замечал.

Жизнь - лукавое обольщение, желанная сладкая ложь, а смерть - нежеланная горькая правда, которой лучше вовсе не знать. А узнав, отменить усилием воли и забыть навсегда. Из всех искусств, которыми следует овладеть мудрому человеку, важнейшим является искусство самообмана; пока преуспеваешь в нем, остаёшься жив.

– У меня просто нет особого выбора, – горько усмехнулась Айса. – Или быть молодцом, или прожить самую скучную и жалкую жизнь за всю историю человечества. Вот и стараюсь как могу.

Музыка и есть магия, - сказала леди Сотофа. - При должном к ней подходе, конечно. Собственно, любое дело при должном подходе - полной самозабвенной отдаче - становится магией. И открывает нас Миру. И изгоняет смерть.

Когда ты рядом, начинает казаться, будто в существовании - и вообще, и в моем лично - есть какой-то особый смысл.

Хорошего понемножку, особенно если это хорошее - я.

Все мы становимся дураками, вступая в область своей сверхценности. А также сверхответственности и сверхстраха провалить все к чертям сверхсобачьим прежде, чем оно рухнет само.

Потому что знахарское призвание - самая благородная и возвышенная форма рабства, какую только можно вообразить.

Я ошеломленно моргнул. Иных контраргументов у меня пока не было.

Привыкла уже, что все недавно сгинувшие из гостиной вещи обычно оказываются или за диваном, или там.

Услышав этот вопрос, любой мой знакомый сложился бы пополам от хохота. Предполагать, будто я способен быстро найти пропавшую вещь – не просто наивный оптимизм, а чистой воды безумие. Вот потерять – это всегда пожалуйста.

Общеизвестно, что я в лепешку разобьюсь, лишь бы хоть немного облегчить ее жизнь, и без моих усилий вполне замечательную.

Не стану врать, будто так страшно мне не было никогда – было. Раза три, наверное. За всю мою жизнь. Хотя теоретически я прекрасно понимал, что если Нумминорих не придет в себя вот прямо сейчас, это не конец света. На самый худой случай, у нас есть леди Сотофа, она вообще все может, что ей какие-то потухшие глаза и отсутствие смысла, плюнуть и растереть.

Однако понимание совершенно не отменяло страха. Вечно у меня так.

когда учишься сам, наугад и наощупь, поневоле начнешь верить всему, что услышишь.