Либо играть по-крупному, либо вообще не играть.

Чем больше вещей вас окружает, тем больше страх потерять их.

Она… Она стала вдруг всем, что я хотел бы иметь в жизни. И единственным, без чего жить мне теперь не хотелось.

Либо играть по-крупному, либо вообще не играть.
Удача любит того, кто ставит на карту все.

Твое сердце недоступно, но Бог знает, что мое – у тебя.

Музыка всегда хорошо помогала отрешиться от мира, реальности и всего плохого.

И как я могла быть такой слепой? Они ведь совершенно не похожи. Только сердце — оно никогда меня не обманывало. Этот — Мой. Только мой и ничей больше. А я — его. И так будет всегда.

— Я люблю тебя. — Произнесла, отрываясь от его губ.
Люблю… Люблю! По уши влюблена. Как последняя дурочка. Люблю, как ты улыбаешься. Люблю, как смотришь на меня. Люблю твои сильные руки на моем лице, на всем теле. Твои поцелуи, прикосновения. Твою заботу. Люблю наш дождь. Люблю, когда ты заставляешь меня верить в то, что все самое лучшее впереди. Люблю то, как одним только взглядом ты заставляешь меня чувствовать себя самой нужной на свете.

Цветное фото показывает одежду, а черно-белое... обнажает душу. Как-то так, наверное.

Тра-та-та-та-та!!!
Меня расстреляли из нескольких орудий сразу.
На самом же деле, сердце забилось, как пулемет. Загудело, как огромный литой колокол, стоило мне только выхватить из толпы ту самую походку, легкую и летящую. Каждое движение, как взмах крыла бабочки. Каждый шаг, как благословение, взмах волос, как новый выстрел прямо в сердце. Неотразимая, божественная, безупречная. Убийственная…
Еще красивее, чем я запомнил тебя тогда.

Я улыбнулся и зарылся лицом в ее волосы.
Сумасшедший запах, опасный, на него подсаживаешься, как на что-то очень могущественное и противозаконное. Боюсь, если меня лишат его, могу сойти с ума, обезуметь. Черт, да я уже безумен! Неистов, сдвинут, одержим! Просто ходячая бомба с часовым механизмом. Того и гляди, взорвусь, и город накроет миллионами моих «люблю ее» и «хочу».

Глаза – да, они могут обмануть, а вот сердце – никогда.

Это сильнее, чем жажда. Потому что даже долгожданный глоток свежей воды не мог принести того облегчения, которое я жаждал испытать, увидев снова ее лицо.
Пусть она повернется, и тогда я пойму, что ошибся. Просто показалось. Ведь так же не бывает. Нельзя вдруг увидеть человека в толпе и сказать: «Это то самое. То, что вынимает из тебя душу, рвет на куски и не дает сдвинуться с места».

Бывают такие песни: ты просто поднимаешь глаза к небу, а тебя уже отрывает от земли...

А как он смотрит на меня. На меня никто в жизни так не смотрел. Будто под кожу заглядывает и видит, как бьется мое сердце. Есть в нем что-то такое, в его голосе, взгляде, во всем его существе, что-то сильное, неотступное, настойчивое, отчего невозможно сопротивляться. И к черту границы, к черту страхи, сомнения…

Он долго смотрел на мои губы, потом на глаза, затем погладил пальцем по щеке. И в этот момент я поняла, что он согреет меня в любой холод, укроет от любого ненастья. Даже в темноте меня увидит, даже если ослепнет. Сам станет моим светом, если будет нужно.

Вот это, наверное, самое правильное ощущение: он просто смотрит на тебя, а ты уже в невесомости. И сердце такое – большое, окрыленное, оно не помещается под ребрами, вырывается наружу и летит высоко к небесам. И его никто не держит. Нас не держит. Потому что мы летим вместе, и у нас одни крылья на двоих.