Яблоки не падают никогда

Трой был единственным из Делэйни, кто когда-либо делал педикюр. Отец, скорее, допустил бы, чтобы ему иголок в глаза понатыкали. Джой боялась щекотки. Эми считала педикюр слишком аристократической процедурой, а Бруки говорила, что так можно подцепить кожную инфекцию.
Троя все это не волновало. Он был сам себе хозяин.
Никто не назвал бы Троя пассивным, хотя именно он пассивно позволял чужому человеку полировать себе ногти на ногах, как хренов император.

Людям, страдающим мигренями, не рекомендуется открывать новое дело или расставаться с мужьями, тем более делать это одновременно. Они должны осторожно перебираться изо дня в день, будто у них травма спинного мозга.

Казалось, девушка вполне приличная. Немного чудаковатая, может быть. Но милая. Она не может быть опасной. Слишком маленькая. Не страшнее мыши.

Раз вы нанесли удар по мячу, нет смысла следить, куда он летит. Направление полета уже не изменить. Нужно думать о следующем движении. Не о том, как следовало бы ударить тогда, а о том, что делать теперь.

Бруки была одинокой самозанятой женщиной, переживающей пандемию. Она не могла ни с кем встречаться. Не могла ни поиграть в баскетбол, ни пообедать где-нибудь с друзьями. Все это заменили редкие выпивания в Zoom с приятелями и внезапные, напряженные и прекрасные моменты человеческого взаимопонимания вроде этого. Хотя и нелепые одновременно. Они теперь всем будут говорить: «Берегите себя!» – каждый божий день?

Не важно, как сильно ты стараешься, тебе никогда не стать достаточно хорошим.

Всегда можно посеять сомнение. Большинство мужчин несут на себе вину за свой пол. Достаточно поднести крошечный огонек к растопке.

Люди предъявляют обвинения во лжи с таким триумфом, словно, уличив вруна, они выиграют игру; словно выведенный на чистую воду лжец сейчас же сгорит и под землю провалится от стыда, будто сами никогда не лгали, будто люди не врут постоянно – себе, другим, всем.

Кристина считала, что хорошо справляется со стрессами, пока ей не пришлось взяться за организацию свадьбы.

Бог ответил в том же обиженном тоне, каким отвечала по телефону мать Бруки, когда ее дети пропадали слишком надолго: «Привет, незнакомец».

Однажды Эми, Логан и Трой убедили Бруки в том, что она приемная дочь, раз во всей семье только она левша. Бруки поверила. На много месяцев! «Ты что, не смотрела на себя в зеркало, глупышка? – сказала Джой, когда Бруки наконец со слезами на глазах попросила у нее разрешения увидеться со своими настоящими родителями. – Вы все одинаковые!»

Теперь Бруки шла по родительским стопам: набивала карманы камнями, прежде чем вступить в жизнь.

«Это была всего лишь тарелка», – неустанно повторял отец Кристины. Он так и не понял, что эта тарелка выражала неуважение. Пренебрежение. Равнодушие.

Логан моргнул, как частенько моргают мужчины, когда женщины заводят разговор о пустячных бытовых проблемах в очень серьезном тоне.