Sherlock Holmes - Die schönsten Detektivgeschichten, Band 3

Согласно записям в моем дневнике, мисс Виолетта посетила нас впервые в субботу, 23 апреля 1895 года. Холмсу, насколько мне помнится, этот визит был крайне неприятен, потому что он в то время был всецело поглощен очень запутанным делом о странном преследовании известного табачного короля, Джона Винсента Гардена.

Одинокий велосипедист ехал нам навстречу. Голова его была опущена, а спина изогнута, как будто он изо всей силы нажимал на педали.

Вы избрали очень плохой пункт для наблюдения, мой милый Уотсон. Следовало стать за живой изгородью, тогда вы увидели бы эту интересную личность вблизи. А так, находясь в более чем ста метрах от него, вы можете мне сказать еще меньше, чем мисс Смит.

— Вы, надеюсь, извините меня. Такова моя профессия, — сказал он, опуская ее руку. — Я чуть не ошибся: решил было, что вы машинистка. Но, конечно, вы занимаетесь музыкой. Уотсон, обратите внимание на сплющенные кончики пальцев. Характерно и для пианиста и для машинистки. Но в вашем лице есть одухотворенность.

Каков итог этих лет? Множество блестящих побед и несколько, увы, неизбежных неудач.

Он стал ругаться, как последний негодяй, хотя, впрочем, он и есть последний негодяй. Заявил, что так или иначе он своего добьется, и ушел.

- На самом деле ход моих рассуждений довольно прост, - сказал он. - Трудно представить, какой еще предмет может дать такой простор для установления личности человека, как очки, тем более столь примечательные.

- Что ему могло понадобиться в такую погоду? - вскликнул я.

• Что? Ему понадобились мы! А нам, мой бедный Уотсон, понадобятся плащи, шарфы, галоши и прочие средства защиты от непогоды, придуманные человеком.

Шерлок Холмс редко занимался тренировкой ради тренировки. Немного найдется людей, в большей мере способных к напряжению всей своей мускульной силы, и в своем весе он был бесспорно одним из лучших боксеров, каких я только знал; но в бесцельном напряжении телесной силы он видел напрасную трату энергии, и его, бывало, с места не сдвинешь, кроме тех случаев, когда дело касалось его профессии.

- ... Но не будем об этом. Из всех призраков призраки когда-то любимых людей самые жуткие.

— Что ж, это естественно, что у такой девушки есть поклонники, — проговорил Холмс,

Работа — лучшее противоядие от горя, дорогой Уотсон

— Уотсон, если вам когда-нибудь покажется, что я слишком полагаюсь на свои способности или уделяю случаю меньше старания, чем он того заслуживает, пожалуйста, шепните мне на ухо: «Норбери» — и вы меня чрезвычайно этим обяжете.

— Мой милый мистер Грэнт Манро…
— Как! Вы знаете моё имя?!
— Если вам желательно сохранять инкогнито, я бы вам посоветовал отказаться от обыкновения проставлять своё имя на подкладке шляпы или уж держать её тульёй к собеседнику.

Вот вам и погуляли среди дня!

Если бы искусство сыщика начиналось и кончалось размышлением в покойном кресле, мой брат Майкрофт стал бы величайшим в мире деятелем по раскрытию преступлений. Но у него нет честолюбия и нет энергии. Он бы лишнего шагу не сделал, чтобы проверить собственные умозаключения, и, чем брать на себя труд доказывать свою правоту, он предпочтет, чтобы его считали неправым.

Худшие из всех призраков — это призраки наших былых привязанностей. 

— Грязная история.
— Да. И подоплёкой здесь шантаж, или я жестоко ошибаюсь.
— А кто шантажист?
— Не иначе как та тварь, что живёт в единственной уютной комнате и держит у себя эту фотографию. …И я бы никак не хотел прохлопать этот случай.

— Вы, я вижу, только что приехали, я и подумал, не могу ли я быть вам чем-нибудь полезен.
— Эге! Когда понадобитесь, мы с вами вас попросим!