Голос монстра

Правда зачастую кажется обманом. Королевства получают принцев, которых они достойны, дочери фермеров незаслуженно умирают, а ведьмы стоят того чтобы их спасли. Это часто случается. Чаще, чем ты думаешь.

Не все истории заканчиваются хорошо.

– А ответ таков: совершенно не важно, о чем ты думаешь, потому что твой разум противоречит самому себе по сотне раз в день, – сказал монстр. – Ты хотел, чтобы мама умерла, и в то же время отчаянно умолял меня спасти ее. Твой разум верил в спасительную ложь, и в то же время знал жестокую правду, из-за которой и приходилось лгать. И твой разум накажет тебя, если ты поверишь и тому, и другому.

Вот бы у меня была сотня лет… – очень тихо сказала она. – Сотня лет, которую я могла бы провести с тобой.

До конца дня с ним не заговорил никто.
«Невидимость – не самое худшее, что бывает в жизни», – сказал монстр и был прав.
Конор перестал быть невидимым. Теперь его замечали все.
Но он лишь сильнее отдалился от людей.

Вера – это половина выздоровления. Вера в лекарство, вера в будущее, которое ждет впереди. А он был человеком, который жил за счет веры, но пожертвовал ею при первой же трудности, как раз тогда, когда она больше всего была ему нужна. Он верил эгоистично и боязливо. И это стоило жизни его дочерям.

Пришло время рассказать тебе первую историю.

Он вслушался в тишину. Ничего не происходило. Он не слышал ни своего имени, ни скрипа дерева. Может, сегодня он не придет.

Истории - это дикие, неприрученные звери, и они разбредаются в направлениях, которые заранее не предсказать

Ты всего-навсего хотел, чтобы прекратилась боль, - сказал монитор. - Твоя личная боль. Чтобы из-за неё ты не был больше оторван от мира. Это самое человеческое желание на свете

Дело в том, что люди - сложные чудовища...

Когда что-то разрушилось, обломки жалк.

Истории - это дикие, неприрученный звери, и они разбредаются в направлениях, которые заранее не предсказать.

«-Порой люди больше всего нуждаются в том, чтобы обмахнуть самих себя.»

Октябрь в этот году выдался и в самом деле теплым, словно лето никак не хотело прощаться.

На завтра, когда мама заговорила с ним кое о чём, ему стало не до смеха. Зато вечер накануне целиком остался в памяти. На всю жизнь..

— Потому что невыносимо! — выкрикнул он, а огонь вокруг все бушевал. — Невыносимо знать, что она умрет. Я хочу, чтобы все прекратилось. Хочу, чтобы всему этому пришел конец!

And he knew it was here. He knew there really was no going back. That it was going to happen, whatever he wanted, whatever he felt.
And he also knew he was going to get through it.
It would be terrible. It would be beyond terrible.
But he'd survive.

"And if, one day," she said, really crying now, "you look back and you feel bad for being so angry, if you feel bad for being so angry at me that you couldn't even speak to me, then you have to know, Conor, you have to know that it was okay. It was okay. That I knew. I know, okay? I know everything you need to tell me without you having to say it out loud. All right? "