Цитаты из книги Nineteen Eighty-Four

Дойдет до того, что Партия объявит: дважды два — пять, и вам придется поверить.

А может быть, думал он уже не в первый раз, я сумасшедший? Может быть, сумасшествие — быть одному против всех? Когда-то безумством была вера в то, что Земля вращается вокруг Солнца, сегодня — вера в то, что прошлое нельзя изменить. Возможно, он один верит в это, а раз он один, то это безумие.

Прошлое не только менялось, оно менялось постоянно. И самым кошмарным было то, что он никак не мог понять: зачем совершался весь этот грандиозный обман? Сиюминутные преимущества фальсификации были вполне очевидны, но конечная цель — загадочна. Он снова взял перо и написал:

Я понимаю, как это делается, я не понимаю — ЗАЧЕМ.

...если очень постараться, то можно контролировать и свое дыхание, нельзя регулировать лишь стук сердца, а ведь мониторы очень чувствительны, могли засечь и это.

«Пролы и звери - свободны». -(Партийный лозунг).

— К 2050 году, а может быть, раньше никто не будет знать старояза. Вся литература прошлого будет уничтожена. Чосер, Шекспир, Мильтон, Байрон будут только на новоязе. И это будут не просто другие книги, смысл их будет прямо противоположен оригиналам.

— Революция завершится лишь тогда, когда станет совершенным язык. Новояз — это Ангсоц, а Ангсоц — это новояз...

— Ты не видишь красоты уничтожения слов. А знаешь ли, что новояз — единственный в мире язык, чей словарь уменьшается с каждым годом?

Это был его друг Сайм... Впрочем, возможно, слово «друг» тут не годилось.Теперь нет друзей, только товарищи.

Забавно: можно создавать мертвых и нельзя — живых. Товарищ Огилви никогда не существовал в настоящем, но теперь живет в прошлом. И когда однажды подделку забудут, он станет такой же достоверной и подлинной исторической фигурой, как Карл Великий или Юлий Цезарь.

Каждый день, практически каждую минуту прошлое приводилось в соответствие с сегодняшним днем.

Все, что правда сегодня, было и будет правдой всегда. Это же очевидно. Нужно лишь не сдаваться в борьбе со своей памятью.

Уинстон проснулся со словом «Шекспир» на губах.

Сегодня есть страх, ненависть, боль, но нет благородства чувств, глубокой и подлинной печали.

Для кого же он пишет дневник?.. Для будущего? Для прошлого? Так или иначе — для воображаемого мира.

Как узнать, что диктатура Партии не навсегда?

Он был одинок. Прошлое умерло, будущее представить себе невозможно.

...Большой Брат, казалось, возвышался над всеми — непобедимый, бесстрашный защитник, стоящий как скала на пути азиатских орд.

Уинстон решил вести дневник... Он обмакнул перо в чернила и на мгновение заколебался. Что-то задрожало у него внутри. Но он решился и проставил дату. Маленькими неуклюжими буковками вывел:

4 апреля 1984 года.

...ничего незаконного не было вообще, так как давно уже не было и самих законов...