Человеку надо освободиться от чувства жалости, ревности - словом,от всех надуманных страстей - и предаться здоровому эгоизму.

Особенно женщины не прощали Жермене счастья, в котором сами себе отказывали. Судачить о ее распущенности доставляло им тайное, не лишенное зависти наслаждение. Почтенные матроны посвящали по нескольку часов в день обсуждению это связи.

Для человека нервного губительно хранить в душе страх перед каким-то домом, каким-то человеком. Надо развеять призраки, идя прямо на них.

Когда все идет из рук вон плохо, отлучка почти всегда приносит облегчение.

Когда едешь слишком шибко, да к тому же неосторожно — не мудрено свихнуться.

Нет ничего ужаснее "домашнего очага", если он ненавистен.

«старость не приносит успокоения — пример тому тот же Шатобриан, и Анатоль Франс, и Гёте… Дьявол, господин Шмит, — старик; поэтому старейте, но не сознавайте этого.»

Разве вы не знаете мудрого изречения: "Поэзия - это волнение, о котором вспоминаешь в спокойные дни".

Искусству и религии страдания необходимы.

Я тоже порой сочиняю романы; я не пишу их, я их переживаю.

Пока человеку удаётся обманывать себя, "рационализировать" конфликт, психика его здорова...Когда же он оказывается перед столь серьёзным конфликтом, что уже не находит путей самооправдания, он ищет убежище в том, чему люди дают весьма неопределённое название: в безумии.

Её теперешнее состояние можно сравнить со сном.А ведь стоит нам только проснуться, и мы перестаём верить тому, что нам приснилось.

Мы имеем право быть самими собою только наедине...или в кругу женщин...Мужчина требует, чтобы мы олицетворяли собою тот тип, который соответствует его собственному и какой нам в большинстве случаев совершенно чужд.

Может ли живое, молодое существо отречься от любви?

Не нарушит ли разлука действие тех чар, которые погрузили её в сон? Не окажется ли её хрупкое счастье всего лишь видимостью? Не рассыплется ли оно, если до него дотронуться, и не исчезнет ли как мыльный пузырь, налетевший на препятствие? Но самым странным было то, что, наряду с этой тревогой, в ней росла какая-то надежда, словно предстоящее одиночество должно было её вернуть её самой - Денизе, более сильной, более сложной и вместе с тем более целостной.

Она жила в каком-то странном ожидании, как бы вне времени. Порой её казалось, будто она - героиня какой-то сказки, что её коснулась волшебная палочка и погрузила в сон. Неведомые чары ласково обволокли её и скрыли от неё горести жизни. Каково-то будет пробуждение?

Она приняла вызов, она хочет творить свою жизнь, а не просто поддаваться её течению.