Вкус дыма

...и я любила его, потому что он подарил мне ощущение самоценности.

...все мы свечи, трепетно и ярко горящие в темноте, на воющем ветру, - ... в тишине комнаты я слышу шаги, жутко и неумолимо приближающиеся шаги того, кто задует мое пламя, и жизнь моя отлетит серым завитком дыма. Я исчезну, растаю в воздухе и в ночи. Они задают всех нас, одного за другим, и только тогда в собственносм своем свете будут видеть себя.

"Только мужчина, настоящий мужчина знает, как управиться с женщиной, которая натворила столько бед»."

Единственное спасение – загнать свои мысли назад в пучину сна, в тот золотой миг счастья, который обволакивал меня до того, как разбился мерный стакан.

Мужчина должен быть верен своему слову.

Силы небесные, посылают мышонка кошку усмирять.

Знать, какие поступки человек совершил, – одно, знать, каков он был на самом деле, – совершенно другое.

Это стоило усилий воли – держать в себе то, что хотелось выкрикнуть навстречу ветру, выцарапать на земле, выжечь в траве.

И познаете истину, и истина сделает вас свободными.

Матери всегда думают о своих детях.

– Когда Натан умер, Роуса винила во всем меня.
– Она любила Натана.
Агнес яростно глянула на Тоути.
– Роуса – замужняя женщина! – воскликнула она, и голос ее задрожал от гнева. – Она не вправе была его любить!

Я опьянена летом и сиянием солнца. Хочется жадно хватать горстями и глотать синеву неба.

Красивую женщину, подумала Маргрьет, не так уж трудно представить убийцей. Как говорится в сагах, opt er fagð i fögru skinni – «нередко за красивой личиной кроется нечисть»

Только потом я задохнулась под тяжестью его доводов и его мрачных мыслей, высказанных вслух. Только потом работа наших языков породила лавину, и мы застряли в расселинах между тем, что сказали и что хотели сказать, – пока не потеряли друг друга, не перестали доверять словам, которые произносили наши уста.

–  Во время суда у меня сложилось впечатление, что она – закоренелая безбожница.
– Нет, что вы! Она, судя по всему, весьма начитана в христианской литературе.
– То же самое, я уверен, можно сказать и о Сатане, – заметил Блёндаль.

То, что реально для меня, не существует для других, и поделиться таким воспоминанием с посторонним человеком – значит пошатнуть мою собственную убежденность в том, что все происходило именно так.

Хоть в лепешку разбейся, стараясь жить праведно, но если в этой долине ты хоть раз оступилась, тебе этого не забудут. Не важно, что ты хотела как лучше. Не важно, что внутренний голос шепчет: «Я не такая, как вы говорите!» – лишь чужое мнение решает, какова ты есть на самом деле.

Какой должна быть женщина, способная убивать?