Цитаты из книги Огнепад

Ты сам знаешь, какой могущественной может быть наука. Тысяча лет на то, чтобы вскарабкаться от призраков и магии до технологии. И полтора дня, чтобы спуститься от технологии обратно, к призракам и магии.

Осознание вины экспоненциально распадается с расстоянием.

...все доказательства неминуемо сводятся к предположениям, не имеющим никаких доказательств. Таким образом, разница между наукой и верой заключается в способности предвидения — не более, но и не менее. Научные озарения показали себя лучшими предсказателями, чем духовные, по крайней мере, в мирских делах. Они господствуют не потому, что отражают истину, а потому, что работают.

— Я назову тебя Лебедь, — проговорила Челси. — Большая белая птица? — уточнил я. Немножко претенциозно, но могло быть хуже. Она покачала головой. — Черная дыра. Лебедь Х-1.

Она умница, красавица и вполне влезает в границы нормы, если не считать заморочек по поводу личного общения. А это уж не столько настоящий изврат, сколько милый фетиш. В твоем случае от него может быть даже лечебный эффект.

— Тебе надо оттаять, — как-то сказал он мне. — И я знаю женщину с подходящими прихватками для духовки. — Это, пожалуй, самая скверная метафора в истории человеческого языка, — заметил я.

Разум может оказаться фазой, из которой орангутаны еще не вышли, но их более развитые родичи шимпанзе уже начинают вырастать.

Гёдель был в конечном итоге прав: система не может до конца познать себя.

За четыре тысячи лет мы не смогли доказать себе, что реальность существует вовне наблюдателя от первого лица. Мы слишком нуждаемся в интеллекте, превосходящем наш собственный.

Разумеется, если знать — если забыть о внешности и следить за движениями, закрыть глаза на плоть и осмысливать топологию — перепутать их невозможно. Каждый мимический мускул служит датчиком, каждая пауза в беседе сообщит больше, чем слова обоих спорщиков. Я видел, как личности Джеймс рассыпаются и собираются вновь в мгновение ока. Уголки рта Шпинделя вопили о его невысказанном недоверии к Аманде Бейтс. Каждое изменение фенотипа о многом говорило тому, кто знал язык тела.

... Если ты не чувствуешь ничего сам, то не можешь сочувствовать другому, даже если пытаешься это изобразить.

Невозможно отрицать геноцид, сидя по горло в океане расчлененных тел.

Веришь или нет, люди временами предпочитают игнорировать даже счастливые воспоминания. Ну, например, если им понравилось что то, что они считают неприличным. Или, если они считают, что счастливыми быть недостойны.

Что есть история человечества, как не последовательная поступь новых технологий, попирающих старые железной пятой?

This is how you communicate with a fellow intelligence: You hurt it, and keep on hurting it, until you can distinguish the speech from the screams.

Мать кружилась передо мной стаей рыбок. Ее мир повторял очертания ее тела: огоньки, острые углы и трехмерные эшеровские парадоксы, громоздящиеся сияющими тучами. И все же я узнал бы ее где угодно. Рай как сон; только проснувшись, понимаешь, что увиденное ничуть не похоже на то, с чем сталкивался в жизни.

I could tell from the way his fingers moved that his favorite color was green.

Очевидно, сознание делает нас теми, кто мы есть. Оно позволяет нам видеть красоту и уродство. Поднимает нас к царственным высотам духа.