Монах

Пока они друг друга обнимали,
Благословляли ночь, день — проклинали.

Автор, хорош он, или плох, или как раз посередине, - это зверь, на которого охотятся все, кому не лень. Пусть не все способны писать книги, но все почитают себя способными судить о них.

Амбррсио только предстояло узнать, что Порок еще опаснее для незнакомого с ним сердца, когда прячется под личиной Добродетели.

— Отриньтесь, отче! — вскричала она с глубоким негодованием, умерявшимся, однако, сознанием беззащитности.

- Готов ли ты отречься от своего Создателя и от того, кто умер за тебя? Ответь лишь "да" - и Люцифер твой раб.

• Но нет ли цены поменьше?

"У него такой суровый вид, что он вверг меня в дрожь. Стань он моим духовником, я и в половине своих грешков побоялась бы ему признаться, и что тогда со мной сталось бы?"
(Донна Леонелла об Амбросио).

«Пусть не все способны писать книги, но все почитают себя способными судить о них. Плохое сочинение несет кару в себе самом, вызывая пренебрежение и насмешки. А хорошее возбуждает зависть и обрекает своего создателя на тысячу унижений. Он становится жертвой пристрастной и зложелательной критики.»

Отрывок из книги: Мэтью Грегори Льюис. «Монах.»

Женщина царит в моей груди, и я стала добычей необузданных страстей. Прочь дружба! Холодное, бесчувственное слово!

- Я не шлюха, Амброзио, - сказала она ему однажды, когда, изнывая от телесной жажды, он стал просить ее о свидании.

- Я теперь только твой друг и любовницей не буду. Прекрати просить о том, что меня оскорбляет. Пока твое сердце принадлежало мне, я ликовала в твоих объятиях. Те счастливые дни миновали; я тебе стала безразлична, и лишь нужда, а не любовь, заставляет призывать меня. Я не могу ответить на призыв, унизительный для моего достоинства.

Жребий был брошен, его обеты уже были нарушены, он уже совершил преступление, так почему бы не на- сладиться его плодами?