Ученик убийцы

– Придумай себе имя и герб, а потом попроси короля...
– Какое имя?
– Ну, какое хочешь. Это какое-то никудышное, как будто кто-то его выбросил под дождь и оно заплесневело.

Я многому научился: покупать рыбу, чинить сети, строить лодки и бездельничать.

Мне хотелось большую тарелку горячего мяса с хлебом, чтобы подобрать сок, но нам предлагали маленькие кусочки мяса со странными специями, экзотические фруктовые компоты, белые хлебцы и тушеные овощи, соответствующим образом приправленные. Это был типичный пример хорошей еды, загубленной во имя моды.

Я вырос без отца и матери при дворе, где меня считали причиной всех бед. И я действительно стал причиной всех бед.

Зачем вообще говорить, если не можешь говорить прямо?

Все в мире ищет ритма и в ритме находит покой — вероятно, это в природе вещей? Во всяком случае, мне всегда казалось, что это так. Все события — неважно, катастрофические или просто странные — разбавлены рутиной нормального течения жизни

Жестокость создаёт собственные правила. Людей может запугать человек, который действует не задумываясь о последствиях. Веди себя так, словно к тебе нельзя прикоснуться, и никто не посмеет сделать это.

Никого нельзя научить самодисциплине, избивая до полусмерти.

Я очень хорошо научился лгать. Не думаю, что такие навыки прививались мне случайно. Эти уроки были азами науки убийства.

все проходит, особенно время

Немного стоят знания, вбитые в голову страхом.

Ну вот, а у меня есть собственные мальчики, и я знаю, что с ними так не бывает. Они не учатся, и не растут, и у них нет манер, когда вы на них смотрите. Но стоит только отвернуться, а потом посмотреть на них снова – и пожалуйста, они уже стали умнее, и выше, и очаровывают всех, кроме собственных матерей.

Но когда все дороги ведут к смерти, нет никакого смысла  бежать по любой из них. Пусть идёт всё своим чередом.

Будь самим собой, мальчик, и не обращай внимания на то, что другие о тебе думают.

Ее амбиции всегда превышали ее возможности.

Это опьяняющее ощущение, когда ты внезапно становишься центром чьего-то мира, даже если этот кто-то — восьминедельный щенок.

Лошади и собаки видят сны – это знает всякий, кто хоть раз в жизни наблюдал за собакой, дергающейся и взлаивающей в воображаемой погоне. Их сны были похожи на легкий аромат пекущегося хлеба.

Очень короткий период я был счастлив и — еще более редкий дар судьбы — знал это.

Его общественная жизнь должна была закончиться с его отречением; и как бестактно с его стороны было продолжать приковывать к себе внимание и после смерти.