Цитаты из книги Остров для белых

Политкорректность, ребята, не для того придумана, чтоб говорить правду, а именно для того, чтобы говорить неправду — зато из высоких моральных соображений.

О чем бы ты ни мечтал — ты мечтаешь о счастье.

Или посреди счастья вдруг станешь несчастным — если в воспоминании вдруг откроется новая, неосознанная ранее сторона событий — и ты поймешь, какое счастье по глупости упустил или какую скверную гадость сделал, не сознавая; или защемит старая боль непоправимой потери.

Тронуться умом в долгом одиночестве несложно. Особенно личности творческой, с повышенной нервной возбудимостью. Человек привыкает разговаривать сам с собой, воображаемые картины впечатляют все реальнее, желаемое и достигнутое перемешиваются. Здравый рассудок уже не совсем здравый, а трезвая память опьяняется собственным содержимым.

Вам не кажется, что разгон Господом коллектива строителей Вавилонской башни и разделение его на разноязыкие группы — это продуманный и злостный акт Анти-Глобализма? Больше трех не собираться, глобальные проекты не затевать, единой человеческой общности не создавать!

Никто никогда не узнает правды. Всей правды. Правды полной и объективной. Не потому, что ее нет. Есть, конечно. Просто ее не может увидеть и охватить своим знанием ни один отдельный человек.

Все сделанное останется с тобой — все несделанное будет томить до последнего часа, такова доля людская.

Доброта, превосходя меру, превращается в жестокость. Пережалел его — значит погубил.

В любви — может понимать человек, что добра ему не будет, что боль впереди, измены, обманы, крушение жизни, потраченное время, отчаяние на грани самоубийства — но так хочется, что сил нет! и думать невозможно — любовь всего важнее и дороже, в ней весь главный смысл. А все прочее по сравнению с ней — уже не так важно.

Покаяние — это любовь, стонущая под кнутом совести. Вот такую фразу я придумал, чтобы вставить в свой роман.

Эта книга кончается каждый миг, когда ты отрываешь от нее глаза. Но продолжается вечно, пока ты ее помнишь.

Давно знают мудрые: счастье внутри тебя, это — категория состояния. Но извечно связывают люди счастье с достижением цели, свершениями, добиваются своего! То есть: стремление к счастью — это обольстительный призыв стремления к действию. Счастье — психологический мотивационный механизм для совершения сильных, крупных действий, для подчинения всех своих сил каким-то действиям.

Это твоя участь и доля: делать лучше свою жизнь с двух концов: изменяя в желаемую сторону себя и мир, друг другу навстречу.

Я обвиняю стоящего здесь в гомофобии и трансфобии! Я обвиняю его в преступлении ненависти и пропаганде дискриминации! Я обвиняю его в речах ненависти! Помните, как там в этой его Толстой Книге: покараю, если возляжет мужчина с мужчиной и так далее. Я уж не говорю об убийстве за элементарное и физиологически необходимое самоудовлетворение. Я обвиняю его в геноциде меньшинств! В массовых убийствах! Вспомните Содом и Гоморру, мирные города, которые он сжег вместе со всеми жителями.

В очередной раз в Истории неудержимая и всеобщая тяга к справедливости, равенству и всеобщему счастью — сводится на определенном этапе к средствам и методам его достижения и утверждения — и эти методы становятся сутью происходящего процесса: тоталитаризм, единомыслие, нетерпимость, агрессивность к инакомыслящим и их подавление, требование всеобщей лояльности и преданности. Что насаждается на всех уровнях, во всех возрастах и всеми методами.

— Знаешь, что такое старость? — спросил он. — Это когда девочки по вызову приезжают на машине с красным крестом.

Социумы будут зарождаться и восходить, падать и гибнуть. Существование утопического государства — то есть социально уравновешенного и соответствующего раз и навсегда определенным потребностям человека — невозможно в принципе. Социальное устройство любого общества было, есть и будет основано на одном базовом уровне: как можно больше потреблять, перерабатывать и производить.

Праведность — это разновидность гедонизма, скажу я вам. Духовный мазохизм как источник положительных эмоций.

Ведь нас интересует не то, что вещи жутко качественные, а то, что они выражают идею качества, то есть успеха и удовольствия. Вот я имею дело напрямую с идеей комфорта и счастья, а не с суетной его атрибутикой.