Апрельская ведьма

Хотя того, что представляешь себе, не случится никогда, и значит, трамвай ее никогда не переедет. Но что, если сама мысль об этом может разрушить спасительную магию? Если сам не веришь, что воображаемое обязательно случится, то оно может правда случиться...

Поймите меня правильно: дело не в том, что она желает мне смерти — порой я сама себе этого желаю. Меня бесят эти претензии — для нее, видите ли, очевидно, что моя жизнь более бессмысленна, нежели ее собственная.

"Я словно покоюсь в зыблющейся паутине, не в силах освободиться и не в силах даже захотеть освободиться."

"Серенькое утро высветлилось до сверкающего предвесеннего дня — с высоким ярко-голубым небом и искрящимися на солнце редкими пятнами снега среди черных влажных полей."

"Она улыбается про себя, подумав, сколько у нее впереди завтраков в одиночестве. Черный кофе. Свежевыжатый апельсиновый сок. И маленькие белые горячие хлебцы с сыром «Чеддер» и мармеладом. Она выкинет его овсянку и мюсли тут же, как вернется из аэропорта. А еще, может быть, заведет себе кошку..."

"— Она немыслимая, — говорит он. — Эти белые обтекаемые формы... Но елки-палки, она ведь из сливочного мороженого. Подогреешь ее — и ни цвета, ни формы не останется!"

Он похож на ангела, потрёпанного ангела-хранителя, повидавшего столько, что больше ничего уже в упор не видит.

Доверие. Открытость. Отзывчивость. Сочувствие. Уверенность. Надёжность. Верность. Защищённость. Слова.
Возможно, в какой-нибудь другой вселенной они что-то и значат.

Зато от разбитых иллюзий иной раз больнее, чем от разбитой челюсти. Спросите Биргитту. Она знает. Она попробовала и того, и другого.

Какое потрясающее чувство! Ее мозг был так же холоден и ясен, как вода, текущая в стакан. 

Как там у Муа Мартинссон? "Доверяешь мужчине? Значит, мало били тебя".

Мечтаний надо остерегаться.

Клас никогда ничего не рессказывает. Он заполняет словами пустое пространство между ними, но ничего не говорит. Ничего по-настоящему важного. Ничего подлинного.

Порой они идут на это - несчастнейшие из стариков. Решают умереть. Конечно, они не вольны выбирать себе последний на свете недуг, но уж раз он их поразил, они, похоже, делаются властны над собственной смертью. И отпустить самих себя им ничего не стоит: однажды они разжимают руку, которой держались за канат жизни, - и падают.

Тут правит тот, кто в своей борьбе за доброту ничьих костей не пожалеет.

Маргарета поморщилась. Неужто вспомнить Тетю Эллен такой, как она была, — это значит клеветать? Или любить ее меньше? Нет. Тетя Эллен при всех своих недостатках оказалась самой лучшей мамой из всех, какие были у Маргареты. Даже будь между ними реальная конкуренция...

... тому, кто сподобился лицезреть чудо, надлежит затаить дыхание, прижать ладонь к груди и обратить лицо к небу. И можно ликовать в душе, но — молча, чтобы не выдать себя ни единым звуком...

Вообще-то я люблю детей. Но только если они хорошо себя ведут. А иначе пошли они к черту...