Теоэстетика. 7 лекций о красоте

Нам важно присмотреться к детскому языку, потому что детская вера зиждется на феномене улыбки. Вся жизнь ребенка – это жизнь в ответ. Мы взрослеем и становимся взрослыми тогда, когда нам в голову – может, не в голову, а в сердце – приходит странная мысль увидеть свою жизнь как жизнь автономную, как автономный рассказ, в котором мы когда-то начались и когда-то умрем. Видимо, и сила и бедность взрослости мы выносим процедуры доверия, процедуры ответной улыбки в маргиналии собственной жизни. Тогда оказывается, что дети – носители антропологически более сильного опыта веры, и нам стоит к нему прислушаться, прежде чем учить их опыту богатой традиции.

в реальном, кроме того, от чего мы защищаемся, есть еще то, что обращено к нам как призыв, в ответ на который мы становимся самими собой. Тогда оказывается, что реальное ценно как призыв, но мы теряем его в активной работе по достижению безопасности. Интересно, по-гречески «красота» и «призыв» – это слова одного корня – καλέω («звать») и τό καλόν («красота»). То есть красота – это такой призыв, отвечая на который я проживаю свою жизнь как настоящую. Для современного же человека понятие «реальное» почти слиплось с понятием «вызов». Тогда культура – это оптимизация страха. Всякий вызов вызывает у нас тревогу, мы должны придумать способ как-то на нее ответить. Когда же речь идет о красоте, то встает вопрос о том, что, может быть, мы так хорошо защищаемся и достигли такой безопасности, что уже обречены быть глухими и совсем не слышать другого.