Последний перевод романа французского писателя Мака Орлана был опубликован в советской России в 1928 году. Потом — до сего дня — у него не выходило на русском языке ни одного текста. Причина — протест Мака Орлана против расстрела в России «48 вредителей» — малоизвестное дело 1930 года, сфабрикованное ОГПУ против специалистов, получивших опыт работы еще в царской России, спровоцировавшее кадровые чистки, направленные против «старых» специалистов. Мак Орлан позволил себе высказаться на страницах французской прессы против этого дела — и был вычеркнут из российской версии истории современной французской литературы. На тот момент ему было 46 лет, Мак Орлан был состоявшимся французским писателем, необычайно плодотворным и разнообразным. Впереди у него было еще 42 года — судьба наградила его долгой жизнью, но, однажды выпав из советско-российского литературного процесса, он в него так и не вернулся. Бюрократическая машина не дала обратного хода — Мак Орлан так и остался вычеркнутым из списка публикуемых у нас писателей.
При этом сами по себе его произведения можно охарактеризовать скорее как попадающие в советскую идеологическую матрицу. Открывая заглавный роман сборника «Набережная туманов», мы оказываемся внутри сгущенной реальности творческой нищеты — состояния, воспетого Джакомо Пуччини в опере «Богема». И в том и в другом произведении действие происходит, с разницей в десяток лет, в Париже, где уже сконцентрировались главные творческие силы столетия. Орлан описывает темную сторону этой творческой реальности: голод и отсутствие крыши над головой. Французскому литератору, опьяненному творчеством Франсуа Вийона и Артюра Рембо, пришлось примерить на себя их судьбу вечных скитальцев, вечно пытающихся скрыться от гонящейся за ними нищеты. Биографы измеряют голодный период Мака Орлана десятью годами. На протяжении этих десяти лет он был бесприютен и не имел достаточно денег, чтобы не чувствовать постоянного голода. Голод, преследующий главного героя, — один из главных мотивов «Набережной туманов».
Судьба произведений Мака Орлана в России — пример того, насколько может быть искажена окружающая нас литературная вселенная. В конце двадцатого века в ней снова вспыхнули звезды отечественных писателей, путь которых к читателю был прегражден советской цензурой. Зарубежные писатели дошли до нас избирательно. И это произошло не потому, что отечественная издательская машина оказалась не в состоянии восполнить все существующие пробелы. Возможно, в тот момент Орлан показался ей недостаточно сенсационным или ярким, хотя, как утверждают научные комментаторы «Набережной туманов», интерес к этому автору в самой Франции с годами только растет. И мы можем только приблизительно оценивать, как на нас сказалось отсутствие в русскоязычном литературном пространстве произведений Мака Орлана — а он написал колоссальное количество текстов, будучи необыкновенно плодотворным писателем. В конце концов, Пушкин не читал Достоевского и Толстого, но это не помешало ему стать классиком.
Это навсегда останется загадкой, какими бы мы стали, если бы прочитали Орлана вовремя, а не через пятьдесят лет после его смерти. Но, возможно, как раз в этом и заключается смысл трудного пути Орлана в Россию. Для тех, кто решится прочесть его книги, их автор — писатель с биографией. В первую очередь он один из свидетелей парижского культурного взрыва. Во-вторую — человек, прошедший сквозь большую часть двадцатого века, заставший самые сумрачные и самые светлые его периоды. Орлан — писатель прошлого века, когда авторы еще могли себе позволить быть иррациональными и ставить в собственной жизни творчество превыше всего остального. Возможно, Орлан пришел в Россию слишком поздно, когда его уже никто не ждет, но все-таки он в нее вернулся: странный писатель с необузданной фантазией, пребывающий в состоянии вечного творческого голода.
6 понравилось
