Поэты и джентльмены

Да и князь во флотских делах был ни ухом ни рылом. Карьеру его подпирало другое умение: князь Меншиков умел острить. Причем понятно.

император ненавидел дурные новости, затейливых людей, сложные идеи, серьезных женщин, неудачников и неудачи. Он их всех боялся.

Был один из тех обычных дней, когда вспоминаешь, что все это построено на болоте.

— Лермонтова? — снисходительно удивилась Лизанька, которая и модного Тургенева не читала. Предпочитала Эжена Сю. Всех книг не прочитать, а Сю хотя бы нравился императору

Дамы попрятались за веерами, раздираемые дилеммой: остаться милой, воздушной, нежной — или сказать все?

Лермонтов вынул из чашки ложечку:

— Убьем императора. Смерть одного спасет тысячи жизней.

— Он не виноват, — тихо заметил Пушкин. — Его слишком мало любили и слишком много колотили. В детстве.

— Ну и что? Он же вырос, — не понял Лермонтов.

— Поверьте. Битые дети не вырастают, — со странной горечью заметил Чехов.

— Столько алкоголя, чтобы свалить английского флотского офицера, не вместит человеческий желудок