Лица

чтобы быть терпимой, нужно быть сопричастной

я, как многое другое, только замена

Ваше предназначение - самовыражаться, точно так же как предназначение газели - быть съеденной львом.

болезнь выползает из нее, как улитка из своего домика, голая, дрожащая и беззащитная.

Неожиданно ее одолела страшная усталость, пришлось присесть на стул. Хотелось покоя, и она пыталась понять, в чем он заключается. Вспомнила вечера из детства, когда родители куда-то уходили. Тогда она записывала строки в альбом для стихов, который никто не должен был видеть. Она представила себе их, занятых чем-то другим. Покой - значит не существовать в сознании других людей.

К середине утра свет старел. У него был оттенок сухой пожелтелости, как у поблеклых любительских фотографий в ящике, который давно не открывали.

Иногда, – медленно произнесла она, – сделав что-то другому человеку, ты уже никогда не будешь прежним. И делаешь это ради собственного спасения. И то, что когда-то казалось тебе самым важным, больше не имеет для тебя никакого значения.

В мире так мало любви, что сильнее всего надо любить тех, кого обделили другие. Сложнее всего любить того, кого глубоко в душе мы презираем, потому что этот человек только всё усложняет. Того, кто страдает, кого обижают, духовно обездоленного или ребенка, который каждое утро вынужден сидеть за партой, смердящей страхами целых поколений.

Мы всегда переоцениваем значение того, чего у нас нет.

– У меня никогда не получалось писать достаточно хорошо. Я могу писать только для детей.
– Может, это требует большего мастерства, чем книги для взрослых.