Pax, Journey Home

Есть вещи, которые нельзя просто взять и обойти стороной, сказала Джейд. Через них надо пройти. Туда, а потом обратно.

Не забывай: смотреть надо во все стороны, наверх тоже. Опасность сверху бывает беззвучной. Но советы – недостаточно надёжная защита для неё. А надёжной защиты нет и никогда не будет.

Каждый раз, совершая вот эту самую ошибку – позволяя себе вспоминать Пакса, – он себя за это наказывает. И он начнёт прямо сейчас, не откладывая.

Отца больше нет в живых. Их отношения уже никогда не станут лучше.

– Только знаешь что? – добавила Джейд. – Кто-то всё равно пробьётся к тебе. Проскользнёт, как солнечный лучик. Скажет: заботься обо мне. Достаточно одной-единственной малюсенькой трещинки в твоей броне – и всё. Ты даже не заметишь.

Она ткнулась носом в камень и втянула в себя запах Питера. Как узнать, что у них на уме? По их лицам, запахам, голосам, позам. Как у лис? Да, как у лис. Но люди иногда поступают фальшиво. Как понять, кому из них можно доверять? Пакс подумал. Наблюдай за ними внимательно, долго. Ты увидишь .

Он — свободен! Да, он потерял всех, кого любил в жизни, — маму, отца, своего лиса. Но теперь, когда он потерял всех и всё, больше ему уже нечего терять.А ему всего тринадцать. А жизнь уже не причинит ему боль.

«Какая предательская штука, память. На поверхности ничего не видно, всё внутри, но стоит зазеваться - и она вонзится остриём прямо тебе в сердце»

– А я думаю по-другому. – Вола проговорила это спокойным голосом. Ни вызова, ни осуждения в адрес того, кто видит всё иначе – не так, как она.

Питер в ней это ценил. Когда можно смотреть на одно и то же по-разному и не враждовать, это снимает напряжение.

Это наше причастие. Ты, я и птица — мы вместе преломляем хлеб. Понимаешь, как нам повезло?

Вина, прощение — может, это всего лишь человеческие выдумки? Он вспомнил, как отец попросил у него прощения, и какое облегчение отразилось в отцовских глазах, когда Питер его простил, и как ему самому тоже стало легче.

Вот так. Уходи, не оглядывайся.

Он сделает для нее все - все, что ей будет нужно

Он увидел словно наяву, как отец обходит дом, собирая мамины вещи. Увидел его полные слёз глаза, побагровевшее лицо и как он  выдёргивает мамину одежду вот из этого шкафа. И тут же увидел самого себя, семилетнего. Он понимал тогда только одно: этот человек — единственное, что у него осталось, а значит, всё, что бы он ни делал, нужно принимать как есть.

Какая предательская штука, память. На поверхности ничего не видно, всё внутри, но стоит зазеваться — и она вонзится остриём прямо тебе в сердце.

Она распахнула глаза, снова осмотрела долину. Это — люди? Кажется, её удивила яркость их окраса.

Им не надо прятаться. На них никто не охотится. Но люди не всегда зелёные. Пакс вспомнил, как Питер иногда менял свои разноцветные оболочки по нескольку раз в день. Людей невозможно узнать по окрасу. Они могут сбросить с себя верхний слой, когда захотят.

Иногда она останавливалась — Питер скоро научился прослеживать её взгляд и всякий раз видел что-то, что было бы жалко упустить: вот иволга, такая яркая на фоне тёмного леса, что её пёрышки вспыхивают язычками пламени; вот капельки речного тумана мерцают в паутине, как алмазики; а вот розовые поганки, словно выросшие прямо из сказки.