Цитаты из книги Солярис. Эдем

Должен вам сказать, что мы вовсе не хотим завоевывать космос. Мы хотим расширить Землю до его границ. [Снаут]

Разумеется, никогда нет недостатка в людях с практическим взглядом. Они говорили, что если даже контакт не удастся, то, изучая эту плазму - все эти шальные живые создания, которые выскакивают из нее на сутки, чтобы снова исчезнуть, - мы познаем тайну материи, будто не знали, что это ложь, что это равносильно посещению библиотеки, где книги написаны на неизвестном языке, так что можно только рассматривать цветные переплеты…

заканчивается жизнь, но не любовь

Это было проникновение, дробление, уничтожение до полной пустоты. Пределом, дном этих молчаливых истребительных пыток был страх, одно воспоминание о котором через много дней учащало сердцебиение.

Его худое лицо, всё в вертикальных морщинках – так, должно быть, выглядел Дон Кихот, – ничего не выражало.

... Следовательно, океан не только представлял себе, но и мог (чего нельзя сказать о нас) использовать выводы теории Эйнштейна-Бови.

Человек отправился познавать другие миры, иные цивилизации, не познав до конца собственных тайников, закоулков, колодцев, забаррикадированных тёмных дверей.

Полная свобода поиска цели возможна,если человек окажется совсем один, ибо человек, который вырос не среди людей, никогда не станет человеком. Это...мой...Бог - существо, лишенное множественного числа,понимаешь?

Я утону в людях.

Речь идёт не о том, чего хочется, а о том, что возможно.

Это была явная неправда, потому что живой океан действовал, и еще как - только в соответствии с иными, чем людские, представлениями, не строя ни городов, ни мостов, ни летательных машин, не пробуя также победить пространство или перешагнуть его (в чем некоторые защитники превосходства человека усматривали бесценный для нас козырь), но занимаясь зато тысячекратными преобразованиями - "онтологической автометаморфозой", - чего-чего, а ученых терминов хватало на страницах соляристических трудов.

Но я твёрдо верил в то, что не прошло время ужасных чудес. Закопане, июнь 1959 — июнь 1960

— Но хоть начал-то ты скромно? — сказал Снаут, не обращая внимания на то, что я весь вспыхнул от осенившей меня догадки. — Разные наркотики, яды, приёмы вольной борьбы, а?

Я никак не мог решиться снять скафандр, как будто от этого стал бы беззащитным.

...мы просто расхаживаем по библиотеке, заполненной книгами на непонятном языке, и глазеем на цветные корешки...

Тогда впервые за всю историю соляристики раздались голоса, требовавшие нанести термоядерный удар. В сущности, это было бы безжалостнее всякой мести: хотели уничтожить то, чего не могли понять.

Да, но отчаявшийся Бог - это ведь человек, мой милый.

Скажи, что мне сделать, чтобы меня не было, Крис...

Мы гуманны, благородны, мы не желаем покорять другие расы. Но мы не ищем никого, кроме людей. Не нужно нам других миров. Нам нужно зеркало. В других мы надеемся найти изображение нашего примитивного прошлого. А ведь мы принесли с Земли не только дистиллят добродетели, не только героический монумент Человека! Прилетели сюда такими, какие мы есть в действительности, и когда другая сторона показывает нам эту действительность - ту её часть, которую мы заиалчиваем, - не можем с этим примириться.