Для меня эта книга необычная: впервые читаю текст, который написан человеком, который занимал подобный пост в стране. И важно какой это текст! И как давно он написан!
Это текст мудрый и личный, и это новый опыт получать мысли подобного рода от римского императора.
Я переживала что текст будет трудным, но он вполне доступен для чтения. Единственный момент, что читать его быстро не получится по двум причинам: во-первых, в мысль стоит вчитаться, а во-вторых, ее хорошо бы обдумать.
В первой книге нашла благодарности к другим. Мне очень близка эта идея! Я уже много лет практикую следующее: стараюсь говорить людям то, что мне в них нравится, что они мне дали хорошего и приятного. Так мало этого в жизни. Возможно только в день рождения можно услышать что-то подобное, но я не уверена в искренности этих слов.
Для себя я взяла это на заметку, может быть, тоже когда-то подобное напишу.
У книги несколько переводов названия: “К самому себе”, “Размышления”, “Наедине с собой”, “Рассуждения о самом себе”, “Послания к самому себе”, “Meditations”.
После прочтения стало ясно почему - они все в своем роде верны, каждый передает смысл того, чем является этот текст.
Я для себя поняла что это размышления человека, который получил образование, воспитание и опыт, который переосмыслял все это регулярно и получал свои представления о жизни. Их можно назвать принципами, можно назвать ценностями, правилами, установками. И при прочтении я видела как в трудной ситуации Марк Аврелий вел беседу сам с собой через дневник, писал эти слова. Они уже были в нем, но что-то вновь увиденное за день напомнило ему о чем-то, он добавил это знание к уже имеющейся установке, и писал это, пытаясь и осмыслить снова, и прожить, и напомнить самому себе о самом важном, о самом главном. Создается впечатление, что только он был сам у себя, и таким образом он пытался прожить тяжелые моменты, справиться с ними и стать сильнее.
Поразительно что в чем-то его слова не просто актуальны для нас сейчас, но и настолько глубоки, что чтобы понять, нужно иметь много знаний и опыта. За две тысячи лет мы не создали такой философской и психологической школы, которая бы позволила каждому человека узнавать то, о чем пишет Марк Аврелий.
Но есть и то, что уже не применимо, от чего наука впоследствии отказалась. Марк Аврелий разделяет тело, жизненную силу и дух. Мне не хватает знаний о Древней Греции и Риме, но с точки зрения современной психологии таких понятий уже не существует.
Мировоззрение, которое включает определенных богов, мир как Целое и Фатум. И добродетели, которые видятся одинаковыми для каждого человека (что сейчас бы назвали скорее ценностями).
Исходя из этих данных получается определенная картина мира, которая приносит страшное, но успокоение. Если есть боги, и есть Судьба, то на человеческом уровне причинно-следственные связи перестают иметь смысл, и это освобождает человека от вины за сделанное и за несделанное.
Я бы тоже хотела найти свое спокойствие в этом, но, увы, в такой логике я не мыслю.
Думается, что записи рождались у автора от того, что он сталкивался с пороками и злом в жизни, и автору приходилось постоянно напоминать самому себе о том, как жить верно. Конечно же, проводя каждый раз анализ, автор все глубже убеждал себя.
Чем больше говорят каким мне надо быть человеком, тем больше я думаю, что мир проявил себя с обратной стороны и учителя решили мне в очередной раз напомнить о том каким быть надо.
Цитаты, которые хочется оставить здесь:
Книга 3, 14:
Если бы даже ты рассчитывал прожить три тысячи лет и еще тридцать тысяч, все же ты должен помнить, что никто не лишается другой жизни, кроме той, которую он изживает, и никто не изживает другой жизни, кроме той, которой лишается. Поэтому самая продолжительная жизнь ничем не отличается от самой краткой. Ведь настоящее для всех равно, а следовательно, равны и потери – и сводятся они всего-навсего к мгновенью. Никто не может лишиться ни минувшего, ни грядущего. Ибо кто мог бы отнять у меня то, чего я не имею?
Итак, следует помнить о двух истинах. Во-первых: все от века равно самому себе, пребывая в круговороте, и потому вполне безразлично, наблюдать ли одно и то же сто лет, или двести, или же бесконечное время. Во-вторых: наиболее долговечный и умерший, лишь начав жить, теряют, в сущности, одно и то же. Настоящее – вот все, чего можно лишиться, ибо только им и обладаешь, а никто не лишается того, чем не обладает.
Книга 4, 36:
Постоянно думай о том, что все возникающее возникает в силу изменения, и приучай себя к мысли, что ни к чему так не склонна природа Целого, как изменять существующее и творить новое подобное. Ибо все существующее есть некоторым образом семя того, что из него произойдет. Ты же считаешь семенем только засеянное в землю или утробу матери – и коснеешь в невежестве.
Книга 5, 3:
Считай себя достойным всякого слова и дела, согласных с природой. Пусть не смущают тебя чьи-нибудь последующие упреки и пересуды. Если можешь сделать или сказать что-нибудь прекрасное, то смело берись за это! Ведь у каждого свое руководящее начало, и каждый следует своим стремлениям. Не смотри на это, но прямо или, следуя и своей природе, и общей, ибо един путь и той, и другой.
Книга 6, 11:
Если обстоятельства понудят тебя изменить своему душевному равновесию, то поспеши вернуться к самому себе и не отступать сверх необходимости от размеренных движений своей души. Ведь чем чаще будешь ты возвращаться к гармонии, тем более и более будешь укрепляться в ней.
Книга 7, 15:
Кто бы что ни делал или ни говорил, я должен оставаться хорошим человеком. Так золото, изумруд или пурпур могли бы сказать: «Что бы кто ни говорил или ни делал, а я должен остаться изумрудом и сохранить свою окраску».
Книга 7, 61:
Искусство жизни более напоминает искусство борьбы, нежели танцев. Оно требует готовности и стойкости и в отношении к внезапному и непредвиденному.
Книга 8, 53:
Ты жаждешь похвал со стороны человека, трижды проклинающего себя в течение одного часа? Ты желаешь нравиться человеку, который не нравится самому себе? Разве нравится себе тот, кто раскаивается почти во всех своих поступках?
Книга 10, 9:
Лицемерие, война, страх, вялость, рабство будут ежедневно сводить на нет те священные основоположения, которые ты не осмыслил надлежащим образом, не уделив им должного внимания. Но на все следует смотреть и все делать так, чтобы и практическая способность получила свое завершение и теоретическая переходила в деятельность, а из всеобъемлющего познания родилась та уверенность в себе, которая не выставляет себя напоказ, но которую и не скроешь. Когда, наконец, ты приобщишься искренности, серьезности и достигнешь познания каждой вещи, открыв себе, какова она по своей сущности, какое место занимает в мире, сколько времени суждено ей просуществовать, что входит в ее состав, кому она может достаться и кто может дать ее и отнять?
Книга 10, 37:
Приучай себя при всяком, по возможности, действии другого человека задаваться вопросом о цели, которую он думает достичь этим действием. Начни с самого себя и исследуй прежде всего самого себя.
Книга 11, 7:
Насколько же очевидно, что нет условий жизни, более благоприятных для философствования, нежели те, в которых ты теперь находишься!
Книга 11, 15:
До какой низости и лицемерия нужно дойти, чтобы сказать: «Я намерен быть искренним в отношениях с тобой». Что делаешь ты, человек? Не следует предупреждать об этом – это выяснится само собой: содержание твоих слов должно быть запечатлено на твоем челе. Ты таков – и тотчас же твой взор выдаст это, как возлюбленный тотчас же читает все в глазах любящего. Вообще человек искренний и хороший должен быть подобен потливому, чтобы ставший рядом с ним волей-неволей почувствовал его, лишь только к нему приблизится. Искренность же, выставляемая напоказ, опаснее кинжала. Нет ничего омерзительнее волчьей дружбы. Избегай ее более всего. Человека хорошего, благожелательного и искреннего – узнаешь по глазам; этих свойств не скроешь.
Книга 12, 8:
Рассматривай причинные начала вещей в обнажении от всяких наростов и в поступках же усматривай их цели. Подумай о том, что такое страдание, что – наслаждение, что – смерть, что – слава, о том, что всякий является сам причиной своих треволнений, что один человек не может воспрепятствовать другому, что все основано на убеждении.
4 понравилось
