Цитаты из книги Moby Dick

Откуда взяться у кита иному запаху, кроме самого приятного, если здоровье у него всегда превосходное? Ведь он не сидит в четырёх стенах, а большую часть времени проводит в движении, хотя, конечно, и не совсем на воздухе.

Кто бы только мог подумать, что все эти важные леди и джентльмены станут пользоваться веществом, которое находят в презренном брюхе больного кита. Тем не менее это так. Некоторые считают серую амбру причиной, другие - следствием несварения желудка у китов.

Его гений проявляется в том, что он никогда и ничего не сделал, чтобы доказать свою гениальность.

Если благородную голову кашалота справедливее всего по общим очертаниям сравнить с римской военной колесницей (в особенности спереди, где она так плавно закруглена), то голова настоящего кита, грубо говоря, напоминает не слишком-то изящный тупоносый башмак великана.

Вышел из камбуза, тяжело передвигая ноги, ибо у него, как и у многих старых негров, было что-то неладно с коленными чашечками, которые он содержал не в таком блестящем виде, как всю другую посуду.

В этом странном и запутанно деле, которое зовётся жизнью, бывают такие непонятные моменты и обстоятельства, когда вся вселенная представляется человеку одной большой злой шуткой, хотя что в этой шутке остроумного, он понимает весьма смутно и имеет более чем достаточно оснований подозревать, что осмеянным оказывается не кто иной, как он сам.

Редко чья храбрость устоит против длительных размышлений, не перемежаемых действием.

Хоть он и останавливается на них подолгу, хоть он и угощает нас весьма учёным описанием своих экспериментов с малым компасом, который он держал наверху, чтобы элиминировать ошибки, проистекавшие, как он выражался, из "локального притяжения", воздействующего на нактоузные магниты, - ошибки, возникающие из-за горизонтальной близости гвоздей, болтов и скоб в палубе корабля, а на "Торосе" также ещё из-за того, что в составе команды было слишком много спившихся кузнецов.

И подобно тому как этот дикий лесной вождь Логан с уходом весны и лета забирался в дупло и там зимовал, посасывая собственные лапы, так и душа Ахава суровой, вьюжной зимой его старости запряталась в дуплистый ствол его тела и сосала там угрюмо лапу мрака.

Как ни велико интеллектуальное превосходство одного человека, оно никогда не сможет принять форму реального, ощутимого верховодства над другими людьми, не прибегай он к помощи различных наружных укреплений и внешних уловок, которые сами по себе всегда более или менее подлы и мелки.

(Рыба-молот). Этот джентльмен широко известен благодаря хвосту, которым он колотит своих врагов, как учитель колотит линейкой школьников.

Ничего законченного я не обещаю, потому что всякое дело рук человеческих, объявленное законченным, тем самым уже является делом гиблым.

А это большая разница, чем тебя ударили: живой ли ногой или там рукой - или же каким-нибудь мертвым предметом. Потому-то, Фласк, пощечина в тысячу раз оскорбительнее, чем удар палкой. Живое прикосновение жжёт, малыш.

Однако это дикое утверждение можно считать опровергнутым словами седого матроса с острова Мэн, дряхлого старца, уже на краю могилы, который никогда прежде не ходил на нантакетских судах и никогда до этого не видел неистового Ахава; тем не менее древние матросские поверья, вечно живущие фантастические вымыслы, которые он помнил без счета, придали старцу в глазах окружающих сверхъестественную силу проницательности.

Пойду-ка я вздремну. Да, черт возьми, ради того только, чтоб уснуть, и то уж стоило родиться на свет.

Самую надёжную и полезную храбрость рождает трезвая оценка грозящей опасности, но также ещё и то, что совершенно бесстрашный человек - гораздо более опасный товарищ в деле, чем трус.

Дело в том, что в постели - днем ли, ночью ли, сплю ли я или бодрствую - я имею обыкновение всегда держать глаза закрытыми, дабы полнее сосредоточиться на удовольствии пребывать под одеялом.

Огонь в очаге горел слабо, миновав уже ту стадию, когда своим первым жаром он обогрел помещение, и теперь поблескивал лишь для того, чтобы было на что смотреть в задумчивости.

Благодать тому, чьи сильные руки ещё поддерживают его, когда корабль этого предательского, подлого мира идёт ко дну у него под ногами.

Вот так же и совесть моя висит во мне, - стонет он, - прямо вверх устремлено её жгучее пламя, но искривлены все приделы моей души.