Цитаты из книги Eifersucht

— Кокетничаешь? — Да, а еще я кокетничаю. Можно добавить к списку моих пороков.

... на самом деле ни на какие жертвы я не иду. Я приспосабливаюсь и избегаю неприятных ситуаций.

... моя деланая забота — это лишь результат светского английского воспитания, и я не представляю никакой ценности ни для кого, кроме себя самого.

Новехонький черный «БМВ». На «БМВ» мерзавцы ездят.

Хоть сейчас июль и у всех отпуска, в шесть утра в Осло так холодно ...

... люди истолковывают все в зависимости от собственных потребностей.

Остается сделать вывод, что мы лишь в малой степени способны вспомнить, о чем когда-то думали. Мысли похожи на сны, они ускользают, а умозаключения о том, что именно мы подумали, делаются на основании наших поступков, только и всего.

Я слышал, что солоисты приучают себя не думать о смерти, потому что если будешь о ней думать, то мышцы напрягутся, доступ кислорода перекроется, уровень молочной кислоты подскочит — и ты упадешь.

Comic relief - Разрядка смехом (англ.)

По теории Жирара, если не брать в расчёт удовлетворение базовых потребностей, мы не знаем, чего хотим. И мы подражаем окружающим - ценим то, что ценят другие.

Так оно всегда и бывает. Поднимаешь щит, чтобы прикрыть лицо, - и лишаешь защиты сердце.

-Чем занимаешься? - спросила ты.

-Я психолог, провожу исследования.

-Что исследуешь?

-Людей.

-Ну естественно. Что ты узнал?

-Что Фрейд был прав.

-По поводу чего?

-Что люди, за редким исключением, ничтожества.

Гнев — это не выход.

— Английский я не ненавижу — просто я его не знаю.

Копаться в памяти — это как нитку распутывать: одна ассоциация тянет за собой другую.

... — мусор перемещается по конвейеру, где все сортирует машинное зрение: органический материал — сжечь, стекло, пластик и металл — в переработку, ну и так далее.

Моя проблема в том, что, когда я злюсь, я уже не соображаю, что к чему. Вот бы мне оптические детекторы, способные делать это вместо меня, — такие есть на станции сортировки мусора в Клементсруде.

— Я деньги родителям отсылаю. У них все хорошо, но без денег они будут плохо питаться и перестанут включать электричество.

— А ты, педик нацистский, со мной так не разговаривай! Я толкнул контейнер изо всех сил: поганый латыш, словно сэндвич, оказался зажат между двумя мусорками — я чуть было не сделал из него пюре ...