Отзывы о книге Ο Χάρι Πότερ και οι κλήροι του θανάτου

Помню как откладывал этот момент несколько месяцев, растягивая «Принца-полукровку» насколько возможно. Потому что знал: когда переверну последнюю страницу — всё. Поезд уедет с Хогсмида в последний раз, и я останусь на перроне как тот самый мальчик, которым был, когда открыл первую главу «Философского камня».
И вот спустя время я все же закрыл книгу. Руки немного дрожали. В горле стоял ком.
«Дары Смерти» — это книга-скитание. С первых страниц нас лишают всего привычного. Нет больше уютной гриффиндорской гостиной, нет пятничных пиров в Большом зале, нет даже дурацких домашних заданий по зельеварению. Вместо этого — сырая палатка, лесная глушь, голод, холод и отчаяние. Роулинг выбрасывает нас из сказки в суровый военный быт. И это правильное, честное решение.
Потому что настоящая война — это не парадные битвы. Это грязные носки, которые негде постирать. Это консервы, разогретые на костре. Это бесконечное радио, из которого звучат имена погибших. Это трое подростков, которые остались одни против всего мира и не знают, что делать дальше.
Я читал главы о скитаниях трио и думал: это самое страшное. Не Темный лорд, с его змеиным лицом. А ощущение, что ты потерял направление. Что ты не справляешься. Что старший друг, который должен был вести тебя, больше никогда не даст совета.
Здесь нужна капля критики. В середине книга немного провисает. Лес, палатка, Рон дуется, Гарри в отчаянии, Гермиона плачет. Слишком долго топчемся на месте, и порой хочется крикнуть: «Ну сделайте уже что-нибудь!». Но, оглядываясь назад, понимаешь: это было необходимо. Чтобы мы почувствовали их усталость. Чтобы уход Рона ударил под дых так же больно, как и по Гарри. Чтобы возвращение друга с мечом Гриффиндора и уничтожение медальона стали глотком свежего воздуха посреди удушья.
И какая же цена победы?
Честно? Было очень хреново. В нескольких местах просто закрывал книгу и сидел, глядя в стену.
Добби. Светлый, чудаковатый Добби. Маленький, нелепый, вечно наказывающий себя эльф, который спас их. Его последние слова: «Какой прекрасный пляж...» — и Гарри, который отказывается использовать магию, чтобы копать могилу. Он роет её руками. Потому что это важно. Потому что свободный эльф заслужил человеческие похороны. Я пишу это и чувствую тот же ком, что и тогда.
Фред. Фред Уизли, который никогда не прекращал смеяться. Его смерть описана одним предложением. И в этом одно предложение умещается целая вселенная боли. Роулинг не даёт нам сцен скорби по Фреду — только лицо Перси, только беззвучный крик Рона, только тело, застывшее с улыбкой.
Тонкс и Люпин. Мои любимые взрослые персонажи. Только нашедшие друг друга, только ставшие родителями — и ушедшие вместе. Их смерть — как удар ножом, о котором не предупреждают. Просто в какой-то момент Гарри видит их среди павших, и ты вместе с ним отказываешься верить глазам.
Но одну смерть я не мог осознать до самого конца. Визжащая хижина. Лужа крови, которая казалась чернее самой ночи. Снегг лежал на полу, прижимая руку к ране, и смотрел в глаза Гарри — в те самые глаза, что когда-то принадлежали Лили. Он ничего не просил. Не просил прощения. Не просил понимания. Он только хрипел, захлёбываясь собственной кровью: «Возьми... возьми воспоминания...» — а потом просто ушёл. Без фанфар. Без предсмертной речи. Без искупления, которое можно было бы разложить по полочкам.
Роулинг не дала ему ни минуты покоя. Даже умирать он был вынужден в спешке, глядя в глаза сына своего врага, в глаза единственной женщины, которую любил. И в тот момент я ничего не понимал. Я всё ещё ненавидел его. Я всё ещё считал, что он получил по заслугам. И только потом, когда Гарри опустил лицо в Омут памяти, я понял, каким глупцом был.
Истина о Северусе... она перевернула всё. Сцена, ради которой стоило написать эти семь книг. Омут памяти. Слезы феникса. Огромный зал, где Гарри падает на колени перед чашей и наконец-то видит ту тяжёлую правду. То, что сломало нас изнутри.
— После стольких лет, Северус?
— Всегда.
Два слова. Всего два слова, а в них — вся суть этой истории. Я перечитывал этот диалог раз пять. Северус, которого мы ненавидели шесть книг. Северус — убийца Дамблдора. Северус — предатель, садист, враг. И вдруг ты видишь мальчика, который любил одну девочку. Всю жизнь. Даже когда она выбрала другого. Даже когда умерла. Даже когда от неё остались только глаза — глаза её сына, который смотрел на него с ненавистью.
«Всегда» — это не просто слово. Это ответ на вопрос, который не был задан вслух: стоило ли оно того? Вся эта боль, одиночество, двойная жизнь, презрение обоих лагерей? И ответ: да. Всегда стоило. Потому что любовь не взвешивает. Она просто есть.
Я, взрослый мужчина, не мог говорить после этой сцены. Потому что именно здесь понимаешь: Северус Снегг (Снейп) — не антигерой. Он — трагический герой, который шёл во тьме, чтобы в нужный момент зажечь так важный свет.
А потом сцена в Запретном лесу — это вершина мужества. Гарри идёт умирать. Не с песней, не с пафосной речью. А с дрожащими коленями, сжимая золотой снитч в руке, повторяя имена тех, кого любит. «Я открываюсь под конец». Он — семнадцатилетний мальчишка — делает то, на что не способны взрослые колдуны. Он отказывается от Даров Смерти, выбирая вещь гораздо более ценную: собственную смерть ради спасения других.
И в этот момент, когда Регулус Блэк возвращается из безвестности благодаря одному-единственному выбору, когда Нарцисса Малфой лжёт Тёмному лорду ради сына, когда Невилл вытаскивает меч Гриффиндора из шляпы — ты понимаешь, о чём была вся сага. Не о заклинаниях. Не о крестражах. Не о пророчествах.
Она была о любви, которая сильнее смерти.
И вот финальный бой. И вот «Экспеллиармус» против «Авады Кедавры». И вот тишина, которая наступает после. И вот эпилог. Девятнадцать лет спустя. Платформа девять и три четверти.
Кто-то ругает эпилог за излишнюю слащавость. Мне плевать. Я выдохнул с облегчением, когда Гарри сказал Альбусу Северусу: «Не бойся, он поймёт». Потому что после всего, что мы пережили, эти люди заслужили свой покой. Заслужили провожать детей в Хогвартс. Заслужили седину и морщины у глаз.
«Дары Смерти» — это книга-солдат. Она не пытается тебе понравиться. Она бросает тебя в бой и говорит: выживай. Но именно там, в самом пекле, она даёт тебе самое важное знание.
Любовь — это выбор. Не магия, не судьба, не удобное стечение обстоятельств. Это медленная, трудная, ежедневная работа души. Как у Снейпа. Как у Лили. Как у матери Нарциссы. Как у Гарри, который просто пошёл умирать, потому что так было правильно.
Я закрыл книгу. Посидел немного. А потом открыл первую страницу «Философского камня» и прочитал: «Мистер и миссис Дурсль, проживавшие в доме номер четыре по Тисовой улице...»
Поезд вернулся за мной.
После стольких лет?
Всегда.