Цитаты из книги Ο Χάρι Πότερ και ο ημίαιμος πρίγκιψ

Гарри поднял Бузинную палочку. Рон и Гермиона глядели на нее с благоговением. Даже сквозь дурманящую усталость Гарри заметил этот взгляд, и он ему не понравился.

— Мне она не нужна, — сказал Гарри.

— Что? — громко произнес Рон. — Ты с ума сошел?

— Я знаю, она многое может, — устало сказал Гарри, — но мне больше нравилась моя. Так что…

Он порылся в мешочке, висевшем у него на шее, и достал оттуда две половинки остролистовой палочки, все еще соединенные пером феникса. Гермиона сказала, что починить палочку нельзя, повреждение слишком серьезно. Он знал одно: если и это не поможет, значит, не поможет уже ничто.

Он положил обломки на директорский стол, коснулся их кончиком Бузинной палочки и произнес:

— Репаро!

И его палочка срослась, из ее кончика полетели красные искры. Гарри понял, что его замысел удался. Он взял палочку из остролиста с пером феникса и почувствовал неожиданное тепло в пальцах, как будто палочка и его рука радовались встрече.

— Еще не конец, — сказал Гарри и громко крикнул: — Кикимер! Раздался звучный хлопок, и перед холодным очагом возник домовый эльф, которого Гарри с такой неохотой унаследовал от Сириуса: маленький, в половину человеческого роста, с висящей складками бледной кожей и такими же, как у летучей мыши, ушами, обильно поросшими белым волосом. Он был все в том же грязном тряпье, какое носил при первом их знакомстве, а презрительный взгляд, которым он наградил Гермиону, показывал, что переход к другому владельцу на его принципах нисколько не сказался. — Хозяин, — квакнул Кикимер голосом бычьей лягушки и низко поклонился, бормоча себе в колени: — Снова в старом доме моей хозяйки вместе с осквернителем крови Уизли и грязнокровкой… — Я запрещаю тебе называть кого бы то ни было «осквернителем крови» и «грязнокровкой»! — рявкнул Гарри. Кикимер с его носомрыльцем и налитыми кровью глазами казался ему существом на редкость непривлекательным и до того, как он выдал Сириуса Волан-де-Морту. — Я собираюсь задать тебе вопрос, — продолжал Гарри, чье сердце при виде эльфа забилось быстрее, — и приказываю ответить на него правдиво. Ты понял? — Да, хозяин, — ответил Кикимер и снова поклонился. Гарри заметил, что губы эльфа беззвучно шевелятся, наверняка изрыгая оскорбления, которые вслух ему произносить запретили.

Он думал,будто хорошо знает Дамблдора, но уже при первом прочтении некролога вынужден был сказать себе, что не знает о нём почти нечего. Ни единого раза не попытался он представить себе,каким был Дамблдор в детстве или в юности. Дамблдор словно бы и родился таким, каким знал его Гарри, - почтённым старцем с гривой серебристых волос. Вообразить его подростком - это казалось столь же странным, как вообразить Гермиону дурой, а соплохвоста исполненным добродушия.

Ему показалось,что Дадли борется с мыслями, слишком громоздкими для выражения,однако тот пробормотал: - Ты спас мне жизнь - Вообще-то говоря, не жизнь, - ответил Гарри. - Дементоры забрали бы только твою душу. Теперь он смотрел на двоюродного брата с удивлением. Ни в это лето,ни в прошлое они почти не разговаривали друг с другом,поскольку Гарри возвращался на Тисовую улицу ненадолго и большую часть времени проводил в своей комнате.И всё же,чувствуя себя растроганным, Гарри испытывал облегчение от того, что Дадли исчерпал все имевшиеся у него возможности выражения чувств. Дадли мягко выбрался из объятий матери и подошёл к Гарри,с трудом подавившему желание припугнуть его магией. Но тут Дадли протянул ему большую розовую ладонь. - Господи, Дадли! Тебя что,дементоры подменили? - Не знаю, - ответил Дадли. - До встречи,Гарри. - Да...- сказал Гарри,сжимая ладонь Дадли и тряся её. - Может быть. Будь осторожен, Большой Дэ.